Нора хотела уже резко ответить ему, что мысль о рабстве вообще не может и не должна укладываться в голове человека. Однако в этот момент карета остановилась перед резиденцией Холлистеров — красивым, покрашенным в оранжевый цвет деревянным домом, с резными украшениями и многочисленными эркерами и башенками. Норе дом очень понравился, но, когда она познакомилась с лордом Холлистером, ее снова охватил леденящий ужас. Мужчина проявил себя дружелюбным, гостеприимным, однако при первом же взгляде на него Норе стало понятно, как появился на свет Джеми. Если не обращать внимания на цвет кожи и более широкий нос, молодой раб был похож на своего хозяина, как одна капля воды походит на другую. Нора могла только надеяться, что на ее собственной плантации ее не ожидают подобные сюрпризы.
Элиас приветствовал лорда и леди Холлистер, причем у Норы сложилось впечатление, что хозяйка дома повела себя заметно холодно. Было ясно, что тесная дружба ее мужа с этим семейством не связывала, впрочем, это ее не смутило. Нора знала, что между ее отцом и его партнерами по торговле при внешней приветливости постоянно существовало определенное соперничество, которое делало невозможной подлинную теплоту. Но их жены были обычно более откровенны, и Норе оставалось только подождать, когда после обеда мужчины удалятся в кабинет хозяина.
И действительно, леди Холлистер несколько оттаяла, когда после еды — очень вкусной и легкой — осталась наедине с Норой. Холлистеры не ожидали визита, и, тем не менее, их повариха принесла на стол три смены блюд. Нора впервые попробовала тропические фрукты. Леди Холлистер весело наблюдала, как ее молодая гостья осторожно попробовала плоды, а затем стала быстро с наслаждением поедать их. Погода на Ямайке не отразилась на аппетите Норы, как это часто случалось со многими другими новичками. Наоборот, в тепле она буквально расцвела. Вечером, конечно, стало холоднее, и Нора с интересом всматривалась в звездное небо, после того как хозяйка отвела ее на террасу и приказала принести туда кофе и фруктовые соки.
Девочка, которая принесла им прохладительные напитки, тоже была поразительно похожа на хозяина дома. Норе стоило больших усилий не смотреть ей в лицо. Очевидно, это были те вещи, с которыми ей просто придется смириться на своей новой родине. Ей в голову продолжали приходить еще тысячи не таких уж важных вопросов о Ямайке, которые ей немедленно хотелось задать леди Холлистер. Однако хозяйка, понятное дело, хотела бы, напротив, услышать истории о своей старой родине, а также об Элиасе и Норе Фортнэм! Она сначала расспрашивала о Лондоне, а потом словно невзначай пожелала узнать подробности внезапного замужества Норы. Та, прекрасно зная, что такое слухи, отвечала кратко и, со своей стороны, пыталась выведать у леди как можно больше информации о Каскарилла Гардене и о положении ее нового мужа в обществе Кингстона.
Итак, в первые же часы здесь, в новой стране, ей стало ясно: ее муж действительно очень подробно рассказал ей о флоре и фауне Ямайки, развернул перед Норой всю историю острова и открыл суть множества экономических особенностей. Однако о том, что реально ожидает молодую женщину в этом обществе рабовладельцев, самозваных лордов и леди, и конкретно в Каскарилла Гардене, — об этом она не знала ничего.
Глава 6
Нора и ее муж в эту первую ночь на Ямайке наконец разместились в общей спальне, и Элиас использовал благоприятные условия, чтобы снова выполнить свои супружеские обязанности. Нора опять пропустила все мимо себя: у нее больше ничего не болело, как после лишения девственности, но и удовольствия процесс тоже не доставил. Нежности Элиаса перед соитием были такими мимолетными, что едва ли возбуждали ее, а после этого он каждый раз мгновенно засыпал. При этом Нора воспринимала присутствие спящего рядом с собой мужчины как большую помеху, чем вынужденная телесная любовь с ним,— в конце концов, Элиас посвящал своей молодой жене не более чем несколько минут. Но его запах, его движения, а особенно храп намного больше раздражали Нору, не давая ей уснуть. И она очень надеялась, что в их общем доме ее муж предпочтет иметь отдельные спальни. В Лондоне он после брачной ночи посещал Нору только для сношения, а после возвращался в свою комнату. Наверное, на плантации он захочет, чтобы все было так же.
Утром домашние рабы Холлистеров подали на стол сельдь и стручки съедобного гибискуса. Для Норы поначалу такое сочетание показалось странным, однако еда оказалась довольно вкусной, если, конечно, привыкнуть к слизистой консистенции этого похожего на рагу блюда. Потом подали свежие фрукты, а вскоре Нору и Элиаса уже действительно ожидал собственный экипаж Фортнэмов. Кучерам пришлось, видимо, отправиться в путь еще до рассвета. Нора увидела красивую открытую карету с черным кучером в ливрее и фургон для груза, на котором приехали белый надсмотрщик и четыре раба — если, конечно, молодых людей все же не заставили идти сюда пешком. Но, похоже, они не выглядели изможденными. Двое из них со знанием дела подошли к лошадям, при этом черный кучер давал им указания. Видимо, он был их начальником, и надсмотрщику не пришлось ни во что, вмешиваться. Скорее всего, его задачей было наблюдать за работами в порту — багаж и многочисленные покупки Элиаса уже были сняты с корабля и погружены в фургон. Все это было сделано, конечно, еще до восхода солнца. Теперь рабы выносили из дома дорожные сумки, которые Фортнэмы брали с собой к Холлистерам, и при этом наступали на ноги слугам последних, которым, очевидно, поручили то же самое. За это время Элиас успел поговорить с надсмотрщиком, после того как коротко представил его Норе.
— Нора, это мистер Мак-Аллистер, один из джентльменов, которые отвечают за наших негров, работающих на плантации. Мак-Аллистер, моя супруга, миссис Нора Фортнэм.
Нора коротко кивнула: приветствия с рукопожатием, очевидно, от нее никто не ожидал. Мак-Аллистер, казалось, занимал на плантации такое же место, как служащий в доме или в конторе семьи Рида. Люди вежливо обращались друг к другу, причем каждый из них осознавал свое положение и свою должность. Рабов, наоборот, Элиас, казалось, вообще не видел, только кучера своей кареты он поприветствовал коротким кивком.
— Это новая миссис, Питер, — представил он Нору, на что Питер с готовностью поклонился.
— Вы добро пожаловать! — вежливо сказал он.
Нора улыбнулась ему. Мужчина, казалось, умел говорить только на ломаном английском языке, а цвет его кожи выдавал чисто африканское происхождение.
— Но он же не с самого начала звался Питером, — заметила она в сторону Элиаса, когда карета тронулась.
