– Да, я вижу, все негры в Вавилоне-2 просто посходили с ума. Наверное, это связано с тем, что, как я слышал, свадьба черно-белого человека, а может быть, бело-черного тоже, назначена на самое ближайшее время. Свадьба назначена, а невесты нет. Вот ведь какая штука!
– Свадьба назначена на самое ближайшее время?! – воскликнул Лувертюр.
Сам не зная почему, он неожиданно взволновался. Ему почему-то подумалось, что развязка этой истории уже очень близка.
– Теперь понятно, почему хозяин торопит меня… – проговорил он, пытаясь скрыть охватившее его волнение.
– Непонятно, правда, зачем твоему хозяину много рабов. И неужели он сам не знает, где ими можно разжиться…
– Как это не знает?.. – вступился за своего несуществующего хозяина Лувертюр. – Знает!.. Работорговля связана с колдунами вуду. Вот он и послал меня сюда…
Колдун рассмеялся.
– С таким подходом вы будете искать продавца очень долго!.. Боюсь, твоему хозяину придется выполнять все работы по дому самому, а черно-белый человек обойдется без его подарка. Ведь в Вавилоне-2 не менее сотни людей, выдающих себя за колдунов вуду. Почти все они – такие же, как я… Ладно, ты, можно сказать, спас меня. Если бы не ты… Кстати, берегись этого громилу. Чутье подсказывает мне, он не простит тебя и постарается расквитаться, попадись ты у него на пути…
– Честно говоря, все произошло так стремительно, что я даже не запомнил, как он выглядит, – проговорил Лувертюр. Пиво перед ним стояло почти нетронутым.
– Ты узнаешь его по особой примете. Я обратил внимание: у него ухо рассечено надвое… Не знаю, поможет тебе это или нет, но ничего другого я, к сожалению, сообщить тебе не могу. Я слышал, что люди, близкие к черно-белому человеку, имеют обыкновение навещать христианскую церковь святого Петра на Истхэм Стрит. Тамошний чернокожий священник является для них кем-то вроде координатора. А заодно привлекает к работе наиболее доверчивых из своей паствы.
– Значит, церковь святого Петра… – повторил Лувертюр.
– Да, там много ребятишек с Гаити. А ты ведь знаешь, кто такой на нашем секретном языке святой Петр…
Лувертюр хотел было признаться, что не знает, но вовремя удержался. Это могло бы насторожить колдуна. Тем более, он сам тут же ответил на свой вопрос.
– Святой Петр для нас – это тот, кто прикрывает собой страшного и могущественного Легбу – хранителя врат в царство умерших предков.
– Слушай, а может быть, черно-белый человек и есть Легба?..
– Вполне возможно… Даже наверняка: Легба вселился в черно-белого человека. А в Белого Хунгана, который управляет им, вселился сам Барон Самеди!
58
Стеффенс страшно спешил. «На службу я, конечно же, не попадаю!» – пронеслось у него в голове. Он знал, что если не будет торопиться, то, вполне вероятно, не застанет и священника. Тот может уехать домой.
Стеффенс прибавил шагу. Он плохо ориентировался в этих незнакомых улицах лондонского национального квартала. Вот и церковь святого Петра.
Стеффенс протянул руку, чтобы открыть дверь, но та неожиданно распахнулась сама, точно бы от сильного удара. Навстречу Гилберту вышел здоровенный негр с внешностью громилы и убийцы. У него был какой-то странный, остановившийся взгляд, словно бы обращенный внутрь себя. Гилберта он, похоже, не заметил – если бы тот не посторонился, негр бы просто смел его с дороги. Обернувшись, Стеффенс увидел странное ухо громилы – оно было рассечено на две части, и кончики половинок загибались в разные стороны. Тяжелыми, широкими шагами негр пошел по улице прочь от церкви.
Гилберт юркнул внутрь.
Полутемная церковь была пуста. Служба давно закончилась, если вообще была. Гилберт медленно пошел между высокими, словно бы покрытыми черным налетом колоннами.
– Мистер, что вам нужно? – раздался голос позади него.
Стеффенс обернулся. Это был священник. Он просто не заметил его за одной из колонн.
– Я Гилберт Стеффенс… – он сглотнул слюну. Охватило неожиданное волнение.
Он приближался к цели своей затеи.
– Зачем вам нужны мои тайны, признайтесь, прыткая молодая леди? Что вы хотели там разведать? – Белый Хунган улыбался, но Аделу от этой улыбки мороз продирал по коже.
Они были одни в чердачном помещении, тяжелая дверь закрыта. Если она начнет отчаянно кричать, толстые стены и наглухо закрытые окна со ставнями не пропустят ни звука.
Адела решила схитрить.
– Знаете, некоторые мужчины ведут дневники… Поверяют компьютеру свои самые сокровенные мысли. Мне отчаянно захотелось узнать, что вы обо мне думаете.
Белый Хунган усмехнулся.
– Так я вам и поверил!.. Хотя… Давайте поступим так: я сделаю вид, что принимаю ваши объяснения, но за вами отныне будет небольшой долг.
– Долг? Но как я должна буду его отдать?
– Это зависит от меня, – произнес Белый Хунган.
Он взялся за портативный компьютер.
– Видите, Адела, я тут в тиши этой мансарды занимаюсь определенными подсчетами. Я пришел к математическому заключению, что рабство не так уж и опасно. Здесь, на этом чердаке находится архив одной старинной корабельной фирмы. Она давно не существует. Бумаги мне удалось выкупить. В них задокументирована история рабства. Человечество за свою долгую историю проделало долгий путь от мрака и невежества к свету и культуре. Многие явления видоизменились. Скажем, в девятнадцатом веке труд промышленного рабочего больше походил на каторгу, сегодня – восьмичасовой рабочий день, хорошая оплата и отличные условия труда. То же и с рабством. Когда трансатлантическая торговля только-только начиналась, во время срединного пассажа погибал каждый пятый негр, взятый на борт корабля. К началу девятнадцатого века погибал уже только каждый восемнадцатый. Налицо огромный прогресс!..
– Но этот прогресс никого не впечатлил, и именно в начале девятнадцатого века работорговля была поставлена вне закона! – заметила Адела. – Вы хотите оправдать рабство?.. В таком случае знайте – оно ненавистно мне и ваши речи напрасны.
– Я так не думаю, Адела. Вы просто не до конца понимаете, что такое рабство и какие оно дает преимущества. Знаете, как осуществлялась вербовка матросов для плавания за рабами? Я наткнулся на любопытные записи… Их делали не для посторонних глаз, но позабыли уничтожить.
Говоря это, Белый Хунган закрыл обнаруженный Аделой файл, где упоминалась покупка невест. Словно бы для того, чтобы показать какой-то другой, но ни на каком другом стрелочка не остановилась.
– Даже в те времена никто добровольно не соглашался плыть на корабле работорговцев в Африку. Видимо, нечто отталкивало даже простых матросов, хотя рейсы хорошо оплачивались. Смотрите, что я нашел…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
