— Но, месье, — промямлил бывший сержант, — это выше моих сил.
— Ивон!.. Мой бедный малыш. — Беник, рыдая, прижимал к груди белого как полотно мальчика, который, однако, держал себя в руках. — Гром и молния! Надо же, чтоб в такой переплет попали пловцы вроде нас!
Тем временем индеец совершенно пришел в себя. Он хладнокровно смотрел на бурлящий поток. В голове его зрел отчаянный план. Изобретательный ум вождя напряженно искал средства избежать роковой встречи. Генипа не смирился, не признал себя побежденным и даже смерть готов был встретить достойно.
Внезапно раздался дикий вопль Уаруку. Собака визжала от боли и ужаса. Муравьи впивались в ее лапы. Несчастное животное топталось на месте, вставало на задние лапы, рычало. В конце концов пес, словно бешеный, кинулся бежать вдоль берега.
Босые ноги Генипы были уже в крови. Феликс, Беник, Жан-Мари и Ивон стояли по колено в муравьином месиве. Их брюки превратились в лохмотья. Они прыгали, переступали с ноги на ногу, пот покрывал их лица. Человеческий разум не мог сделать выбор между желанием спастись от прожорливых насекомых и страхом перед стремительным водным потоком.
Вдруг все увидели собаку. Она было исчезла, да вскоре появилась снова и теперь не только верещала от боли, но и лаяла. И лай этот казался радостным.
Генипа вздрогнул, очнувшись, и крикнул:
— Бежим за Уаруку!
В этот момент совсем отчаявшийся Феликс уговаривал Жана-Мари покончить с ним.
— Попробуйте нырнуть, если хотите… Но даже я, а я неплохо плаваю, думаю, этим лишь продлю агонию.
— Месье Феликс, спасите Ивона, — вопил Беник сдавленным голосом. — Быть может, все же вплавь…
— Дядя, — прервал его мальчик, по-прежнему державшийся молодцом, — я останусь с вами… Я так хочу!
— Бежим за собакой! — еще громче повторил Генипа.
Не успев толком понять, в чем дело, ухватившись за зыбкую, призрачную надежду, все бросились бежать. Ноги несчастных были облеплены муравьями, которые впивались в кожу и пили кровь, но надо было бежать, и они бежали.
Через десять секунд, преодолев двадцать пять метров, вся компания неожиданно оказалась перед зияющей темной дырой шириной приблизительно в полтора метра. Рядом заливчато лаял Уаруку.
— Мы не умрем! — возвестил индеец, и непостижимая невозмутимость оставила его. — Мы не умрем!.. Уаруку нашел выход!
— Вовремя, что и говорить! Благодарю тебя, Господи! — вскричал Беник. — Наш приятель, кажется, оттаял, это хороший знак.
Собака скрылась в темном проходе, который шел не вертикально, подобно колодцу, а как туннель, горизонтально и походил на пасть громадного терьера.
Генипа исчез в темноте. Секунду спустя раздался его крик:
— Бегите, бегите сюда!
Все колебания моментально рассеялись. Четверо французов смело вступили в темную галерею. Шагов двадцать они прошли, круто спускаясь вниз. Здесь было, пожалуй, еще темнее, чем в алмазных шахтах. Земля под ногами, к счастью, оказалась довольно ровной. Это немаловажное обстоятельство было на руку беглецам, ибо любая, самая ничтожная, преграда замедляла дело и могла привести к гибели.
Размеры туннеля, похоже, оставались неизменными. Во всяком случае, Жан-Мари, самый рослый из всех, все время ощущал макушкой земляной потолок. Ход имел полуцилиндрическую форму и был абсолютно прямой. Избавившись от ужаса неминуемой гибели и вновь обретя способность думать, европейцы удивлялись, как это здесь, в этих местах, где, быть может, и белого человека до сих пор не бывало, появилась столь точная конструкция с абсолютно правильными формами.
Самый лучший инженер, самые квалифицированные рабочие не сделали бы лучше, таким неподражаемым во всех деталях являлось это сооружение.
Генипу подобные размышления не мучили. Ему подземный ход казался обыкновенным. Индеец бежал вслед за своим псом, едва не наступая ему на лапы, чтобы не потерять из виду.
За ними что есть мочи неслись Беник, Ивон, Феликс и Жан-Мари. Вскоре они почувствовали, что дышать стало легче. Струя свежего воздуха недвусмысленно доказывала, что у этого туннеля есть и другой выход.
Но далеко ли он и куда ведет?
Не окажутся ли беглецы снова во власти ненасытных насекомых, от которых только что чудом унесли ноги?
Вдруг над головами раздался зловещий шум. Можно было подумать, что наверху сразу несколько поездов несутся по рельсам с сумасшедшей скоростью.
С потолка стали падать водяные капли.
— Что за адовы приключения! — вскричал Беник, и его голос прозвучал гулко, словно собственное эхо.
— Это что, дождь? — поинтересовался Жан-Мари.
— Думаю, что там, наверху, гроза.
— Ерунда! На небе не было ни облачка.
— В таком случае, да пожрут меня муравьи…
— Эй! Не говори глупостей! Не гневи Бога! И не дразни дьявола!
— Я почему-то очень испугался, до сих пор гусиная кожа. А вы, месье Феликс, почему все время молчите?
— О! Знаете ли, мне как-то все равно. Чувствую ко всему равнодушие. Ко всему, кроме нестерпимых мучений. Любую другую смерть встретил бы спокойно.
— Ба-а! Ну-ка оставьте эти разговоры! Жизнь — хорошая штука. Тем более что мы затратили столько усилий, чтобы сохранить ее.
— Однако мне она не обещает ничего хорошего. Могу ли я забыть о своем ужасающем виде.
— Послушайте, дядя. — Ивон вмешался как нельзя вовремя. — Может быть, я и ошибаюсь, но мне кажется, что мы находимся под рекой.
— Почему ты так думаешь?
— Ведь мы очень круто шли вниз, так что должны были уже спуститься ниже уровня дна.
— Возможно!
— Затем мы прошли больше двухсот метров совершенно горизонтально, а теперь поднимаемся… Мы прошли под рекой.
— Свет, смотрите, наконец-то свет!
И действительно, в конце туннеля виднелся уголок голубого неба.
Шум постепенно стих, а подъем стал круче. Наконец они вышли из подземелья и увидели местность, как две капли воды похожую на ту, что недавно подожгли. Рядом со своим верным псом на корточках сидел Генипа и методично счищал с ноги прилипших муравьев.
Напряжение последних минут сменилось нервной разрядкой, которую бедняги не в состоянии были унять. Они без умолку хохотали, шумели, махали руками и обменивались горячими рукопожатиями.
Синий человек уже позабыл, как совсем недавно умолял Жана-Мари пристрелить его.
— Да! Выбрались из когтей дьявола. Гляди-ка! А мы и правда на другом берегу!
— Мальчишка оказался прав!
— Мы прошли под водой.
— А вот кому все нипочем! Эй, Генипа!
— Чего вам?
— Скажи, кто вырыл этот чудесный ход?
