— Это дорога санбасов, — ответил индеец.
— Ты хочешь сказать, что муравьи тоже ею пользуются?
— Да! Они его вырыли, чтобы переходить реку. Они не любят купаться.
— Ты, похоже, решил нам сказки рассказывать! Так мы и поверили, что эти бестии способны вырыть подземный ход!
— Его вырыли муравьи, — невозмутимо подтвердил вождь урити.
— А знаете, я думаю, что он говорит правду, — заявил Феликс, подумав с минуту. — Представьте только, какая гигантская сила скрыта в этой движущейся массе. Благодаря их несметному количеству эта мелюзга способна горы свернуть. Разве не на наших глазах они в одну минуту уничтожили целый лес да еще прихватили с собой оставшиеся листья, чтобы питаться в пути?
— Кто знает, может, инстинкт действительно подсказал им, что надо рыть туннель в земле… Ведь переплыть реку они не могут. Летать тоже не умеют…
— Конечно! — поддержал разговор Знаток кураре.
— Представляете, если бы каждый муравей взял один земной атом и перенес на другое место?..
— Да! Вот это был бы туннель!..
— Думаю, им понадобилось бы для этого совсем немного времени.
— Говорите, говорите, месье! Вы так интересно все объясняете, лучше, чем в любой книжке. Слушая вас, отдыхаешь.
— Но это, собственно, все. Я не слишком силен в естествознании. Так, читал в свое время кое-что. А в основном делаю выводы из рассказов Генипы.
Индеец тем временем покончил с насекомыми, которые причиняли ему сильную боль — на ногах не осталось живого места. Он с трудом поднялся. За последние минуты вождь утомился больше, чем за прошедшие дни, и теперь безделие доставляло ему неизъяснимое наслаждение.
Но испытания, к несчастью, не закончились.
Санбасы миновали туннель и медленно, но верно двигались вперед. Их авангард был уже виден. Зрелище впечатляло. Галерея была заполнена насекомыми сверху донизу. Они лавиной вытекали из подземного хода, торопились, громоздились друг на друга. В сумятице одни погибали, а другие тут же пожирали трупы соплеменников. Это был живой, бурлящий, шуршащий поток высотой в полметра.
Обычно переход длится дня три-четыре. Затем несметные орды останавливаются, облюбовав какую-нибудь местность, и, распространяясь, словно проказа, уничтожают все на своем пути.
Если уж друзьям удалось убежать, не стоило дожидаться, пока насекомые догонят их. Надо было уносить ноги. Впрочем, им и не пришлось долго уговаривать друг друга. Они решили, что не остановятся, пока не пересекут саванну.
— Потом мы наконец перекусим. — Феликс не без основания надеялся, что стрелы Генипы сослужат им добрую службу.
Итак, отступление продолжалось.
Никто не знал, сколько прошло времени, когда друзья, изнуренные, окончательно выбившиеся из сил, увидели живописные холмы, окаймлявшие саванну. Чуть дальше возвышались горы. По всей вероятности, это был хребет Сьерра-Ковоадос.
Генипа, вопреки ожиданиям, не нашел здесь никакой дичи. К счастью, Уаруку оказался удачливее хозяина и поймал зайца. Однако, даже несмотря на то, что заяц был довольно увесистым — примерно килограмма четыре, — изголодавшимся путникам он показался перепелкой.
— На войне как на войне.
Мясо было еще почти сырым, а его уже рвали из рук, глотали, не прожевав. Уаруку тоже получил свою долю — внутренности и кости.
Заморив червячка, все пятеро растянулись на траве и заснули мертвым сном.
На рассвете их разбудил зловещий шорох.
— Тысяча чертей! — вскричал Беник, всматриваясь куда-то в даль.
— Что случилось? — спросил его Феликс.
— Опять проклятые муравьи!
— Не может быть!
— Я вижу их, как вас, месье! Вон там, смотрите-ка, огромное коричневое пятно в форме подковы!
— Ей-богу, правда! Они ползут очень быстро, концы подковы почти достают нас!
— Что будем делать?
— Уйдем в горы.
— По-моему, это лучший выход. Кстати, как вы думаете, эти канальи, индейцы Онсы, должно быть, потеряли наш след?
Генипа тихо усмехнулся и добавил, указывая на муравьиные орды:
— Санбасы стерли все следы!
— Вот это точно: не было бы счастья, да несчастье помогло.
— Ну, идем!
— В путь! Через полчаса нам здесь не поздоровится.
Опять бегство, опять преследование. Вскоре, однако, друзья заметили, что расстояние между ними и муравьиной стаей увеличивается. Беник недоумевал:
— Они отстали? Почему?
— Потеряли к нам интерес, — отвечал Жан-Мари. — А может, и вовсе нас не преследовали. Вероятно, их путь идет с Востока на Запад. А мы просто оказались у них на дороге.
— А по-моему, они нас догонят во что бы то ни стало. Успокаиваться рано.
— Боюсь, что так…
— Нет, — отозвался Генипа.
— Почему?
— Мы спустимся по «дороге Дьявола»!.. Санбасы не смогут по ней пройти.
— А что это за «дорога Дьявола»?
— Это здесь, я знаю ее.
— Так веди же нас скорее!
Два часа спустя крутые тропки привели измученных путников к гранитной скале высотой больше двадцати метров. Она загораживала вход в долину и казалась совершенно непреодолимой.
— Вот и пришли, — удовлетворенно произнес индеец.
— Это и есть «дорога Дьявола»? Пожалуй, до дьявола добраться легче, чем вскарабкаться на эту гору.
— Дорога с другой стороны.
— Нам придется взбираться наверх?
— Да!
— Не подставишь ли ты нам спину?
— Беник говорит глупости!
— Прости, дружище, со мной это иногда случается.
Не говоря больше ни слова, вождь направился к громадному дереву с блестящей листвой и плодами величиной с тыкву. Ствол его, казалось, прирос к скале. Генипа придирчиво осмотрел многочисленные лианы, обвивавшие исполина, и выбрал одну, самую крепкую. На всякий случай он попросил всех разом ухватиться за конец растения и успокоился лишь тогда, когда испытание прошло успешно.
Сняв одежду и нисколько не стесняясь своей наготы, индеец завернул в лохмотья собаку, с силой затянул узел и закрепил у себя на шее. Пес весил довольно много, однако. Знаток кураре с легкостью подтянулся на руках, так что ему мог бы позавидовать самый выдающийся гимнаст.
Уаруку, которому подобное обращение было явно не по вкусу, тем не менее, не сопротивлялся и старался не двигаться, чтобы не помешать хозяину.
Через три минуты человек и пес скрылись в густой кроне дерева.
Подошла очередь Беника.
— Эй, поднимайтесь сюда! — Он легко взобрался наверх — пригодилась привычка лазить по мачтам.
Жан-Мари, а затем Ивон с успехом повторили его маневр.
Феликсу подъем тоже удался на славу. Недаром когда-то, в коллеже, он был чемпионом по гимнастике.
