вещи, которые надо просто принять. Принять, и жить дальше. Не вини себя, не озлобляйся.
— Серёжа, послушай… — запинаясь, начала Елена.
— Я не хочу с тобой разговаривать, — безразлично бросил Сергей, и Лена съёжилась, как от удара.
— Так нельзя. Она имеет право на обсуждение, как и все остальные участники Игры. Серёга, все ошибаются, ты тоже не святой. Перестань третировать Лену. Её отношения с твоим братом — их личное дело. Ты не можешь указывать, кому как жить, — твёрдо сказал Олег. — Говори, Лена.
Но девушка только покачала головой. По щекам стекали крупные слёзы.
Воцарилось неуютное молчание.
— Если это всё, я пойду к себе. Переоденусь.
Не оглядываясь, Сергей скрылся в комнате. Захлопнув дверь, он, как был, в мокрой одежде, ничком упал на кровать. Он не ощущал ни холода, ни дискомфорта, лишь давящую пустоту в груди.
* * *
Солнце клонилось к закату, когда он вернулся в общую комнату. Чем занимались в это время остальные, Сергей не знал, его это не интересовало. Всё, что совсем недавно казалось таким значительным, потеряло смысл. Ну, не успеют они вовремя вернуться. Ну, потеряют контракт. Даже если его выгонят с работы, что с того? Жизнь на этом не остановится, другую работу найдёт. Есть то, что нельзя вернуть, что действительно важно. Всё остальное — ерунда. Жаль, что он так поздно это понял.
В общей комнате почти все были в сборе, не хватало только Светланы. «Они что, так никуда не уходили?» — мелькнуло на задворках сознания. Окинув сидящих взглядом, Сергей вышел на улицу. Мокрые джинсы он сменил на шорты, вместо измазанной футболки надел красную майку, составляющую странный контраст с бледным, словно высеченным из мрамора, лицом. Пройдя к умывальнику, набрал в пригоршню воды, умылся.
Сзади послышались шаги. Артём.
— Давай поговорим? — он кивнул в сторону скамеек.
— Давай, — Сергей равнодушно пожал плечами.
Что нового ему может сказать Артём? За эти часы он сам всё понял про себя. Он всё сделал неправильно и всё испортил. Но он хотя бы жив. А вот Маша — нет. И этого нельзя ни исправить, ни забыть. Теперь, когда прошло первое потрясение, Сергея сковала апатия. Всё стало неинтересно. Больше ничего хорошего в жизни не будет.
— Говори, — присев на скамейку, он стал смотреть на закат. — Солнце садится. Красиво.
— Знаешь, только я и Саша пережили подобное, — подбирая слова, начал Артём, понимая, и в какой-то мере разделяя боль Сергея. — У меня всё произошло по-другому, я в одно мгновение потерял любимую женщину, не родившегося ребёнка и смысл жизни. Эти четыре года превратились в ад. Я выжил благодаря тому, что закрылся от мира. Создал защитный кокон. Я отгородился от мыслей и эмоций, от людей. Робот. Функционирующий организм. Так я получил хрупкую видимость покоя. Но на Игре я понял, что ошибся. Всё это время я не выживал, а убивал себя. Себя, и тех, кому дорог. У меня есть родители, сестра, которые меня любят. Я отгородился и от них. Позволив себе утонуть в горе, я не только терял себя, я ранил их. Родители с годами не становятся моложе. Но я упорно закрывался и от мамы с отцом. Вместо заботы и тепла родные видели только холод, я никого не впускал в душу, даже их. Я был неправ, ведь жизнь так скоротечна. Самая большая ошибка думать, что всегда будет так, как сейчас, — Артём перевёл дыхание.
Сергей по-прежнему сидел неподвижно, но внутри что-то дрогнуло, откликаясь на слова Артёма.
— Я проявил слабость, уйдя в себя. Это — самый лёгкий путь. И самый неправильный. Не думаю, что Оксана хотела бы, чтобы я так жил. Вряд ли она бы меня одобрила, — на глазах заблестели слёзы, и Артём отвернулся. Когда он вновь повернулся к Сергею, голос звучал твёрдо. — Чувство вины разъедает, но ему нельзя поддаваться, иначе оно раздавит, сломает тебя. Я люблю, и всегда буду любить Оксану. Но хватит прятать голову в песок. Вернёмся — первым делом поеду к родителям. Они потеряли невестку и внука, нельзя, чтобы они потеряли ещё и сына. За тобой тоже много кто стоит: родители, брат, друзья. Твой отдел, в конце-то концов. Не позволяй боли победить себя. Не пускай жизнь под откос.
Он давно ушёл, а Сергей так и продолжал сидеть, чувствуя усталое опустошение.
* * *
Светлана в бешенстве металась по комнате. Она осталась совершенно одна — все остальные, как стадо баранов, сгрудились в гостиной. Только Сергей уполз к себе зализывать раны. Да чтоб оно всё провалилось! Светлана с остервенением пнула ножку кровати. Какого чёрта она вообще поехала в эту идиотскую поездку! Будь проклята эта Игра! Всё, всё, что она так долго и тщательно выстраивала, развалилось в один момент. Хотя дело не только в Игре…
Ненависть кипела в груди, мешая дышать. Сидят с умными лицами, моралисты! На себя бы посмотрели! Хорошо, что их тоже размотало на куски, не скоро в себя придут. Она вытерла злые слёзы. Ярость не утихала. Её не просто душила злоба, нет, на самом деле ей хотелось выть в голос. Если бы дело ограничилось просто испорченными отношениями, она бы так не переживала. Подумаешь, всеобщее осуждение. Кто они такие, чтобы тратить на них нервы? Сергей, конечно, начальник, но работу можно и сменить. Олег… Сердце противно заныло, и Светлана скрипнула зубами. Хотя даже эту безумную любовь можно пережить. То, что ожидало её впереди, намного хуже. Как оказалось, любовь — это мелочь по сравнению с близящейся катастрофой.
Теперь она ругала себя последними словами, что поддалась эмоциям и заварила эту чудовищную кашу. Кашу, которую ей не расхлебать. Если бы она заранее знала, к чему всё приведёт… Но истина открылась совсем недавно, перед этой проклятой поездкой. Так что даже Игра ничего особо не изменила. Разве что всё окончательно испортила.
Вспомнив то, что произошло перед выездом на пикник, она поёжилась.
Чувствуя внутренний дискомфорт, Светлана позвонила Наде в пятницу вечером, накануне отъезда. Ей хотелось хоть немного сгладить ситуацию.
«Через час в кафе», — послышался холодный голос. Такого голоса она никогда у подруги не слышала. Когда Светлана зашла в небольшой зал, Надя уже сидела за столиком. «Я всё рассказала мужу, — она смотрела перед собой отрешённым взглядом, будто не видя Светлану. — Он собрал вещи и ушёл». Светлана резко выдохнула. Слова не шли. Такого она точно не хотела, Надюшке зла она не желала никогда.
Не дожидаясь ответа, Надя продолжила: «Я не знаю, сумеет ли он простить меня или мы разведёмся.
