Все оказалось даже хуже, чем она могла себе представить. Джексон, очевидно, просто вычеркнул их обоих из своей жизни.
Она стояла, дрожа, чувствуя невыразимое одиночество, не зная, что делать. Айван с видимым усилием оторвался от своих размышлений и сказал:
– Простите меня, я забыл об элементарной вежливости. Садитесь, пожалуйста. Не желаете ли что-нибудь выпить? Кофе? Бренди? Полагаю, вы уже поужинали?
Теперь он говорил своим обычным решительным тоном без малейшего проблеска теплого чувства или понимания. Аманде казалось, что каждое его слово вонзается в ее сердце, как нож.
Так, значит, они больше не нужны ему. Ей нечего было больше сказать и ничего не оставалось, как только уйти.
Она, не глядя, повернулась к двери и уже была на пороге, когда Айван резко окликнул ее:
– Куда вы? Позвольте мне по крайней мере предложить вам остаться. Кроме того, вы ведь так и не сказали, почему, собственно, приехали.
Вздрогнув от жестокости этих слов, Аманда едва слышно проговорила:
– Пожалуйста… пожалуйста… не надо.
– Что не надо?
Теперь Айван смотрел ей в лицо.
– Не надо со мной так разговаривать, – сказала Аманда едва слышно. – Я знаю, Вернон оскорбил вас… а я только все испортила… Хотя пришла извиниться и попытаться объяснить… и просить вас…
Она замолчала, потому что не могла продолжать. Она не знала, о чем собиралась просить.
Она снова повернулась к двери, готовая ступить в темноту ночи, когда услышала властный голос Айвана:
– Аманда, идите сюда.
– Я думаю… мне лучше уйти, – прошептала она.
– Аманда, идите ко мне, идите сюда, – повторил он. Но она просто не могла сделать ни шагу к нему. Помолчав, он сказал:
– Не хотите же вы, чтобы я тащил вас силой? Я устал!
– Нет… нет, конечно… нет!
Девушка нерешительно обернулась с порога. Айван неожиданно улыбнулся.
– Почему бы вам не снять жакет? Когда вам и вправду надо будет идти, я помогу вам его надеть.
Аманда бросила жакет на диван. Затем, не желая, чтобы он видел ее лицо, села на ковер у камина у его ног и, так же как он, стала смотреть на огонь.
В отсветах пламени ее светлые волосы казались живым золотом.
– Я жду.
– Чего?
– Вашего рассказа. И, как ни странно, мне интересно узнать, что же именно вы собирались мне рассказать.
Его слова смутили ее.
– Я… я… пришла лишь извиниться, – начала было она, но Айван прервал ее:
– Вы это уже говорили. Но в чем истинная причина вашего прихода?
Аманде показалось, что комната стала медленно расширяться, сердце ее бешено колотилось, она не могла ничего сказать и только старалась не отводить глаз от огня.
Затем она услышала очень спокойный голос Айвана:
– Посмотрите на меня, Аманда. Вам не идет сердиться. – Так как она молчала, он добавил: – Пожалуйста, Аманда.
Его воля буквально вынудила ее повернуть голову и посмотреть ему в лицо.
Их взгляды встретились, и казалось, время остановилось.
– Скажите же мне, Аманда, – хрипло прошептал он.
– Я… не могу. Вы знаете… я не могу.
– Но ведь и я не могу сказать это за вас, потому что я боюсь ошибиться, боюсь, что я придумал слова, а вы вовсе и не собираетесь мне говорить их.
– Как… я узнаю… что вы хотите услышать то, что я скажу?
Он протянул руку, и Аманда, не задумываясь, положила на нее свою.
– Что ж, испытайте меня, – сказал Айван. – О, моя дорогая! Пожалуйста, испытайте меня!
Казалось, его рука подтолкнула их друг к другу. Аманда опустилась перед ним на колени, глядя на него снизу вверх, не в силах отвести взгляд.
В ее душе возникло нечто волнующее и неизъяснимо прекрасное, однажды уже соединившее их безмолвной связью, не выразимой словами.
Айван склонился к ней, и его лицо оказалось совсем рядом с ее лицом. Он тихо взволнованно повторил:
– Аманда, почему вы вернулись?
– А вы… хотели, чтобы я вернулась?
– Я думал, что потерял вас, и мне казалось, что мир вокруг меня рухнул.
О! Теперь-то она знала, что на самом деле мир соткан из золотых нитей и его освещают звезды. Комната бешено закружилась вокруг них.
– Я… я люблю тебя, – шепнула Аманда, и огонь в его глазах был ей ответом.
Айван обнял ее и поднял с пола, голова девушки легла на его плечо.
– Я люблю вас, Аманда. Я люблю вас так, как и не думал, что способен любить, – страстно проговорил он. – Когда я впервые увидел ваше прекрасное личико, оно пленило меня. Но я был тогда болен и сам не понимал, что именно ваше лицо видел с тех пор во сне, когда вы пришли сюда на следующий день, я понял, что вы та, кого я ждал, о ком мечтал. Это очень трудно объяснить, но я с трудом заставлял себя разрабатывать план проникновения на виллу Макса Мэнтона. Все во мне противилось этому преступлению против моей любви.
Его губы приблизились к ее, и счастье, которое она испытывала в его объятиях, почти лишало Аманду способности понимать его слова.
Она только чувствовала, что каждый ее нерв трепещет от прикосновений этого человека, навсегда и безвозвратно похитившего ее сердце.
– Сейчас все… позади, – мягко сказала она. – Забудь… об этом. Мы так много можем сделать… вместе.
– Мы будем вместе, и это самое главное. Я порву со всем прочим. Той ночью, когда ты пришла сюда дрожа от холода, с израненными ногами, я понял, что рискую тем, что единственно важно для меня, ради дурацкой мечты о власти и справедливости. Я больше никогда не подвергну тебя опасности, дорогая, я буду беречь и защищать тебя до конца жизни.
Он замолчал и взглянул ей в лицо. Щеки ее горели, а глаза сияли.
– Тебе никогда не сбежать от меня. Понимаешь? Я никогда, никогда тебя не отпущу.
– Я и хочу быть… всегда с тобой, – прошептала Аманда. – Я не знала… что такое… любовь. О, Айван, как… это… прекрасно!
– Прекрасно? Это рай после долгого томления в аду! О, Аманда, я так люблю тебя! Скажи мне еще раз, что и ты любишь меня. Я никак не могу поверить, что это правда.
Аманда попыталась произнести то, что он просил, но его губы были слишком близки, и повторяя эти слова снова и снова в своем сердце, она раскрыла губы для поцелуя и готовая отдать ему всю свою жизнь.
