сбит с толку. Когда мы разговаривали в последний раз, все казалось относительно нормальным, но прямо сейчас я чувствовал, как от нее волнами исходит враждебность. Сопровождаемый ее прекрасным цветочным ароматом, я чувствовал запах ее гнева, как будто это было облако, парящее вокруг нее.
— Подожди секунду, я что-то упускаю? — Спросил я, подходя ближе. — Я что-то сделал…
Сиренити увернулась от меня, выйдя из дверного проема и проскользнув мимо меня в коридор. Она двигалась так, словно ей вдруг стало невыносимо прикасаться ко мне, и ужас разлился у меня внутри. Что я мог бы сделать всего за несколько коротких часов?
— Сделай мне одолжение, Август, — сказала она прерывающимся голосом, уже пятясь назад и удаляясь от меня, пока я стоял парализованный. — Забудь всю эту чушь о связи. Я не твоя пара и никогда ею, черт возьми, не буду. Просто держись от меня подальше с этого момента, понял?
Я чувствовал, как мой рот открывается и закрывается в полной растерянности, пока она уходила дальше по коридору. Она отвернулась от меня и продолжила идти, ступая легко, но мне все равно казалось, что она топает. Почесывая в затылке, я стоял как идиот, когда она завернула за угол, даже не потрудившись обернуться и взглянуть на меня. Она забыла закрыть дверь и даже выключить свет, поэтому я вошел внутрь, оглядывая комнату.
Тут же на меня накатила волна ее запаха, и мой член снова ожил. Он был густым, сладким и витал вокруг меня, пока я не почувствовал, как мои зубы удлиняются в деснах. Мой волк рыскал, пытаясь найти свою пару, которая почти отвергла его. Я оглядел комнату, ища что-нибудь неладное. Что могло так вывести ее из себя? Комната была почти пуста, и кровать все еще не заправлена, но в остальном здесь было прибрано.
На комоде стояла черная спортивная сумка, а на тумбочке рядом с кроватью я заметил незнакомую фотографию в рамке. Я поднял ее, сразу узнав ее красивое лицо. Она выглядела немного моложе, чем сейчас, ее лицо все еще было округлым от молодости, а глаза светились радостью, которую я не узнал в той женщине, которой она была сейчас. На фотографии была еще одна девочка с черными кудряшками и смеющимися глазами, искрящимися юмором, а рядом с ними был мальчик, в котором я сразу узнал Шона Харкера, старшего из детей Харкеров.
Я никогда не встречался с сыном сенатора, но много раз видел его по телевизору, как и Сиренити. Они всегда были бок о бок до дня его смерти. Я хорошо помнил тот день. Меня там не было, но я помнил, как каждое новостное издание повторяло этот момент снова и снова, когда люди возмущались. В убийстве обвинили вампиров Ноктюрна, хотя я точно знаю, что это не так. Некоторые люди даже пытались свалить это на ведьм Найтингейл, поскольку их старшая матрона баллотировалась против Харкера. Мы пришли к выводу, что сам Харкер или одна из других человеческих фракций, скорее всего, сами заказали нападение, чтобы продвинуть свои планы, но мы не смогли этого доказать.
Я поставил рамку туда, где нашел, задаваясь вопросом, как, черт возьми, она вообще к ней попала. Я подозревал, что Атлас имеет к этому какое-то отношение, подлый засранец. Вчера они с Фаустом отсутствовали несколько часов, встречаясь с матроной-ведьмой. Я подумал, не вернулись ли они в поместье Харкеров. Технически, Фауст все еще мог попасть на территорию, если бы принял зелье дневного света. Насколько нам было известно, Харкер все еще понятия не имел, что его новые телохранители были двойными агентами. Но я не думал, что это был он. Он не настолько любил Сиренити, чтобы беспокоиться об этом.
Я уже собирался выйти из комнаты, когда стена затряслась. Я слышал повторяющийся стук, доносящийся из стены, соединяющей мою спальню с комнатой для гостей. Секундой позже тишину заполнили стоны. Знакомый стон, от которого у меня тут же вырвались когти, когда я вылетел из спальни. Я, не теряя времени, распахнул дверь в свою комнату и ворвался внутрь. Я точно знал, что найду… только не планировал, кого именно.
Как и ожидалось, Саванна, все еще обнаженная, лежала на моей гребаной кровати, оседлав Гарета, который входил в нее жестко и быстро. Я мог сказать, что Саванна старалась изо всех сил. Думаю, она была чертовски занята, пока я был на пробежке. Ее фальшивые стоны наполнили комнату, и я наблюдал, как она наклонилась вперед на его члене, схватившись за спинку кровати и целенаправленно вдавливая ее в стену. Все представление было жалким. И это было именно то, что это было — представление.
Рычание вырвалось из моего горла, глубокое и вибрирующее по комнате, как раскат грома. Саванна практически оттолкнулась от Гарета, и он вскочил, ругаясь, пока она пыталась вырвать простыню у него из рук и натянуть ее себе на грудь. Ее глаза были широко раскрыты и шокированы, но я знал ее. Я знал, что это было именно то, что она планировала, и все это было подстроено.
— Ты тупая сука, — прорычал я, медленно приближаясь к кровати.
— Август, я…
— Оставь это, — рявкнул я. — Убирайся нахуй с моей кровати.
— Август, я могу… — начал Гарет, но еще одно резкое рычание заставило его замолчать, прежде чем он смог закончить.
Я устремил на него свой пристальный взгляд, встречаясь с его глазами, которые изо всех сил старались не опуститься в знак покорности, но он боролся. Я вложил в него все свое превосходство, которое у меня было, и практически почувствовал, как его волк съежился, обнажив живот.
— Для тебя я альфа, щенок, — с отвращением усмехнулся я своему кузену. — Вставай.
Гарет колебался всего мгновение, затем слез с моей кровати, пытаясь расправить плечи и высоко поднять голову, но я чувствовал, как его страх сгущает воздух вокруг нас, перекрывая запах секса и пота. Саванна все еще сидела на кровати, переводя взгляд с нас двоих, и хотя она все еще притворялась шокированной и испуганной, я мог сказать по ее поджатым губам, что она довольна собой.
— Моя команда была неясной? — Я пристально посмотрел на нее, мой голос стал еще глубже, когда я позволил просочиться в него большей силе альфы. Я знал, что мои глаза, вероятно, были ярко-желтыми,
