сколько валунов и деревьев я смогу разломать пополам.
В следующее мгновение она оказалась рядом со мной, раскрасневшаяся от ночного холода, и ее карие глаза горели возбуждением после того, как взобралась по веревке на третий этаж. Она плюхнулась рядом со мной, свесив ноги с края, и у нее перехватило дыхание, когда она заглянула за край и оценила высоту.
— Это было приятно, — прошептала она. — Это всегда так весело?
Теперь она смотрела на меня с широкой улыбкой, и я пожал плечами.
— Не знаю, я просто воспользовался лестницей. — Я указал на упомянутую лестницу справа от меня.
Она фыркнула.
— Точно… — Ее плечи опустились, и она воспользовалась моментом, чтобы посмотреть на озеро. Все это время я не сводил глаз с ее красивого лица. Звезды красиво отражались в ее темных глазах. — Так что мы здесь делаем?
— Ну, я полагаю, ты вторгаешься в мое личное пространство.
Она пожала плечами.
— Ты не можешь заставить меня чувствовать себя хуже. Ты похитил меня, помнишь?
— Это правда, — признал я. — Хотя все было не так уж плохо, не так ли?
— Если ты продолжишь упоминать тот факт, что у нас был секс, я вообще перестану с тобой разговаривать, и это было бы обидно, потому что пока ты самый милый из нас. Это не комплимент, так что даже не думай об этом, — сказала она, но в ее голосе не было ни малейшей серьезности. На самом деле, я был почти уверен, что она просто издевалась надо мной.
— Ты же сама заговорила об этом. Я просто сижу здесь и занимаюсь своими делами, а ты приходишь сюда и говоришь о сексе, как какой-то язычник.
Раздраженно покачав головой, она ухмыльнулась и сказала:
— Как я уже говорила, ты невыносим.
— Может, и так — Но мне понравилось, как от этого загорелись ее глаза.
Она снова замолчала, довольствуясь тем, что несколько минут осматривалась по сторонам. С вершины домика на дереве было легко разглядеть верхушки деревьев на другом берегу озера, где город был освещен, как маяк. Самих зданий видно не было, но зарево ярких огней парило на горизонте, как тусклый ореол заходящего солнца. Это было в некотором роде красиво, если не вдаваться в подробности того, что там на самом деле происходило.
— Как мило, что они построили эту штуку для щенков, — задумчиво произнесла Сиренити, проводя ладонью по перилам слева от себя. — Мне бы очень понравился такой, когда я была ребенком.
Я оглядел домик на дереве, и мой желудок неприятно сжался. Я видел щенков, играющих на нем ранее в тот же день с другого берега озера, и знал, что должен был проверить это сам. В конце концов, это было горько-сладко. Я чувствовал ее взгляд на своем лице, хотя делал вид, что ничего не замечаю, но Сиренити, как я понял, была исключительно проницательной женщиной. Ее сочувствие, вероятно, происходило из жестокого обращения, которому она подверглась от рук Харкера, и ее вампирские чувства только усилили его. У меня было такое чувство, что я мало что смогу от нее скрыть.
— Я сказала что-то не так? — спросила она. В ее голосе слышалась неуверенность, и когда я, наконец, поднял на нее глаза, она выглядела сожалеющей, и мне это не понравилось, поэтому я отмахнулся от нее.
— Нет, со мной все в порядке, девочка. Давай просто скажем, что это место навевает некоторые воспоминания, о которых я бы предпочел не вспоминать слишком долго.
На самом деле, этот домик на дереве не просто навеял воспоминания, он переполнял меня ими. Я предположил, что немного проверяю себя, пробуя что-то вроде экспозиционной терапии, но, похоже, это не сработало.
— Могу я спросить тебя кое о чем? — Она теребила подол своего джемпера. — Ты можешь послать меня нахуй, если хочешь, но я хотела спросить тебя кое о чем на днях, но было неподходящее время…
— Тогда выкладывай, — сказал я со слегка потускневшей улыбкой. — После того, через что мы заставили тебя пройти, я бы сказал, что ты более чем имеешь право на пару трудных вопросов. — На этот раз она не улыбалась, и в моей груди стало тяжело от предвкушения.
— Раньше, когда ты был обращен в вампира… — Она сделала паузу, как будто подыскивая наиболее деликатный способ спросить. — Я не знаю, как давно это было, но у тебя…была семья? — Она поднесла свои ладони ко лбу, качая головой взад и вперед немного с закрытыми глазами. — Боже, я идиотка. Конечно, у тебя была семья. Знаешь что, мне жаль.
— Дыши, — сказал я со смешком, обхватывая ее запястье и опуская ее руку на колени. Она замерла, но не попыталась отстраниться и не вздрогнула. — Тебе не нужно извиняться за то, что задала вопрос. — Я глубоко вздохнул, пока она терпеливо ждала. Глядя на сверкающее озеро, я наконец сказал: — У меня действительно была семья. На самом деле, жена и двое сыновей.
Сиренити быстро вдохнула и слегка сжала мою ладонь. Только тогда я понял, что все еще держу ее за руку. Я также понял, что мне действительно не хотелось отпускать её. Не сейчас. Казалось, что прямо сейчас она в некотором смысле заземляла меня. Это было трудно объяснить, но от Сиренити исходило некое присутствие, которое одновременно успокаивало и возбуждало меня. С первого момента, как встретил ее, я почувствовал в ней что-то вроде родственной души, и знал, что она была больше, чем просто симпатичным личиком и ненасытной потребностью вывести меня из себя.
— Что случилось?
Мне уже не в первый раз задавали этот вопрос. В каждом Ковене, в котором я когда-либо жил, были любопытные вампиры, которые хотели узнать историю твоей жизни, но говорить об этом с Сиренити было совсем по-другому. Она отвела взгляд, окидывая водную гладь.
— Много чего, я полагаю, — сказал я, затем глубоко вздохнул. — Тогда были более простые времена — в Ирландии, в пятнадцатом веке. Если кто-то пропадал или умирал при загадочных обстоятельствах, не было команды криминалистов или следственно-поисковой группы, которая могла бы докопаться до сути. — Я взглянул на Сиренити и понял, что сейчас она наблюдает за мной.
— Я никогда не знал, кто был
