моим отцом. Какой-то негодяй, который, почти уверен, планировал пригласить меня на ужин, но не смог довести дело до конца. Я до сих пор не знаю, потому что в тот момент был едва в сознании. Когда это случилось, я был на охоте, так что в ближайшие дни моего возвращения в деревню не ожидали. У меня ушла неделя на переход, я питался животными.
— Мы можем питаться животными? — внезапно спросила она, широко раскрыв глаза от шока.
Я пожал плечами.
— Конечно, можем. На вкус как дерьмо, но, полагаю, оно делает свое дело. Для меня это был инстинкт. Мое тело знало, что умирает, и любой крови было бы достаточно. Конечно, я понятия не имел, кем становлюсь. Тогда вампиры все еще были всего лишь мифами, и даже в этом случае они были больше похожи на демонов из легенд.
Она обдумала это.
— И что случилось потом? Ты вернулся?
— Я это сделал, — практически прошептал я, сердце ушло в пятки при воспоминании. — Я вернулся домой, надеясь, что моя жена позовет целителя. Я был убежден, что оправлюсь от чего бы то ни было, но когда вышел из тени деревьев и солнце коснулось моей кожи, она загорелась. Я сморщил нос при воспоминании о запахе. — Я вернулся, когда наступила ночь, но к тому времени мой голод достиг своего пика. Прежде чем у меня появилась возможность поговорить с Шивон, я почувствовал ее запах. Я слышал сердцебиение своей семьи со стороны своего дома и знал, что не смогу вернуться. Я знал, что если войду в свой дом, то разорву собственную семью на куски.
Мы оба молчали, мои слова тяжелым грузом повисли в воздухе между нами. Хотя с того дня прошло больше нескольких сотен лет, я все еще чувствовал резкий запах крови моей жены. Я все еще слышал учащенное сердцебиение моих сыновей, когда они крепко спали в своих кроватях. Это были те же самые удары сердца, к которым я прислушивался в тот день, когда они родились и я впервые взял их на руки. Только на этот раз мне почти удалось добиться того, чтобы эти тихие удары сердца прекратились навсегда.
— Дерьмо, — только и сказала она в ответ.
Я рассмеялся, не в силах сдержаться. Дерьмо, было правильным. Это единственное, простое слово определенно соответствовало тому, что я чувствовал прямо сейчас, и я оценил, что она не пыталась успокоить меня пустыми словами. Я увидел, как ее глаза встретились с моими, и намек на улыбку тронул ее губы.
Я сжал ее ладонь в своей, все еще удивляясь, что она до сих пор не отстранилась. Если бы она попыталась, я бы, вероятно, просто протянул руку и взял ее снова. Черт… Я хотел поцеловать ее снова. Внезапно у меня потекли слюнки от желания попробовать эти розовые бутоны… прикусить их мягкость и пососать.… Но я бы не стал. Не сейчас. Только не после того, как была сброшена такая бомба.
— Полагаю, ты можешь догадаться, чем заканчивается эта история, — мрачно сказал я, глядя на наши переплетенные пальцы. — Я держался в стороне. Создавалось впечатление, что меня убили во время охоты. Моя жена была опустошена, а мои сыновья были еще слишком малы, чтобы по-настоящему понять. Но тогда смерть не была такой уж редкостью, и Шивон взяла себя в руки и в конце концов снова вышла замуж.
— Ты остался и наблюдал за ними? — Спросила Сиренити. — Это звучит как пытка.
— Время от времени на протяжении многих лет я возвращался и навещал их, убеждался, что у них есть деньги, еда и крыша над головой. Я много путешествовал в поисках кого-то, кто знал, что со мной не так, придерживаясь теней и ночи. В конце концов, я познакомился с несколькими Ковенами, которые заметили меня и приняли. Но я всегда возвращался в свою деревню, просто чтобы увидеть их. Я наблюдал, как мои сыновья выросли прекрасными мужчинами, а моя жена состарилась с другим мужчиной, в то время как мне навсегда осталось тридцать пять. Однако я был рад за них, даже если не мог быть там, чтобы сказать им это.
— Господи, Меррик, — прошептала она. — Я даже представить себе не могу…
Я снова пожал плечами.
— Это было очень давно.
— Возможно, но это была твоя жизнь, — сказала она. — Ты все еще думаешь о них?
Я моргнул от вопроса. Это был тот вопрос, который Атлас задал мне много лет назад, когда я впервые присоединился к Ковену Ноктюрнов. Я знал, что у Атласа были странные отношения с семьей — его воспоминаний практически не существовало до тех пор, пока он не был обращен. Но мои все еще были такими реальными, как будто они произошли только вчера.
Кивнув, я сказал:
— Иногда я так и делаю. Например, сегодня вечером. Я нашел это место, и оно напомнило мне форты, которые я строил на нашей земле для своих мальчиков. Мелочи тут и там. Запах или звук иногда возвращают меня к действительности, но, честно говоря, иногда я забываю, как они выглядели.
— Я понимаю это, — тихо сказала она, оглядываясь на лес и отводя взгляд от моего пытливого взгляда. Ее белые волосы развевались на легком ветру, а кожа сияла, как фарфор. — Я не пытаюсь сравнивать свою потерю с твоей, но я понимаю, каково это — забывать их лица. Когда умер Шон, потребовались недели, чтобы осознать, что его действительно нет, месяцы, чтобы начать горевать, и даже сейчас я все еще жду, что он позвонит мне или войдет в комнату. — Она грустно улыбнулась, ее взгляд стал отстраненным. — Но иногда я забываю его лицо. Я забываю, как звучал его голос или как меня раздражал его смех. Я забываю все те маленькие причуды, которые раньше были такими нормальными, но теперь память о нем подобна тени того, кем он был на самом деле… Понимаешь?
Я сидел там, позволяя ее словам осмыслиться, и понял, что она была совершенно права. Долгое время я боролся с тем, как выразить это словами — чувство скорби по кому-то и в то же время забвения его. Продолжать существование в отсутствие тех, ради кого ты привык жить, труднее, чем я могу представить даже сейчас.
