кино. Фильм рассказывает о таджикской девушке, чья семья покинула Иран, переехав в СССР, и о ее возвращении в страну уже взрослой. Главную героиню в детстве играет веселая таджикская девочка, а ее друзей — афганские мальчишки и девчонки. Взрослых таджиков — таджикские актеры, русских — сами иранцы. Все в национальных костюмах, женщины и девушки — в платочках: исламские законы нельзя нарушать даже ради съемок. Улыбающиеся «красноармейцы» просят сфотографироваться со мной — русской, так внезапно появившейся на съемочной площадке. Дети тоже веселятся, и их всячески пытается утихомирить режиссер. Съемки сериала длятся уже не первый год и закончатся только года через два. Причем Саадабад используется для таких постановок достаточно часто.
А по соседству с другим дворцом — под названием Голестан (настолько красивым, что его внесли в Список объектов всемирного наследия ЮНЕСКО) расположено несколько тщательно охраняемых министерств. Они роскошно украшены (хотя разглядев среди миниатюр на изразцах автомат Калашникова, я, признаюсь, вздрогнула), но фотографировать не рекомендуется: охрана может не так вас понять. В самом Голестане особенно интересна имитация европейской картинной галереи, а также небольшой музей с фотографиями повседневной жизни иранцев в начале ХХ века.
Одно из главных украшений Тегерана — парки, зеленые оазисы среди пыльных автодорог и городских зданий-коробок. Их несколько десятков. Иранцы очень гордятся своими парками и фонтанами и без них города не представляют. Парк Лале, парк Меллат, парк Шахр…
В день моего приезда Бехзад на такси повез нас в горный парк Джамшидье. Очень красивое место: отсюда открывается роскошный вид на Тегеран. По горному склону можно подниматься целый день, а на пути через равные промежутки встречаются рестораны, выдержанные в традиционном стиле иранских провинций. Что для неподготовленного человека (типа меня) неприятно, так это сам подъем, особенно по высоким ступеням, конца которым не видно. Ближе к третьему ресторану я выдохлась, зато мой приятель Пашка, словно горный козел, продолжал прыгать по ступенькам. Бехзад, который в качестве гида исходил этот парк вдоль и поперек, тоже не отставал. И время от времени вежливо спрашивал по-английски, не устала ли я. Я столь же вежливо отвечала «нет», дабы не ударить перед Пашкой в грязь лицом. Впрочем, Бехзад не был бы иранцем, если бы не придумал хитрый дипломатический ход: он задал мне тот же вопрос на фарси. После чего я на ломаном фарси подробно пояснила, что идти дальше не в состоянии. Тут-то Бехзад и завел нас в небольшой ресторанчикпод видом экскурсии.
Любителям гор Тегеран понравится. Зимой у местного населения горные лыжи — самый популярный вид спорта. А летом можно на фуникулере подняться на склоны Точаля. Вы будете вознаграждены великолепным видом на огромный Тегеран.
Фуникулер, на котором мы прокатились к вершине, — одно из самых сильных моих тегеранских впечатлений. В мае в городе нечем дышать: +35 °C, на небе ни облачка, полный штиль. Перспектива поездки в горы казалась особенно заманчивой. Правда, чтобы попасть к фуникулеру, нужно долго идти в гору, но нас выручил вовремя подруливший автобус. Отстояв короткую очередь, покупаем билет на фуникулер и садимся в красный вагончик: два сиденья смотрят назад, два вперед. Выглядит все прилично, хотя исцарапанные окна не мешало бы помыть.
Канатную дорогу еще при шахе сооружали строители из Швейцарии, и безопасность тут до сих пор на высоте — в прямом и в переносном смысле слова. Но касается это лишь техники. За прочим же, как всегда в Иране, следить рекомендуется самому. На очередной остановке кто-то из обслуживающего персонала чуть не забыл закрыть дверцы нашей кабинки перед отправлением (сделать это можно только снаружи). Пришлось громко кричать ему вслед, а то прокатились бы с ветерком…
О-о, какое зрелище перед нами! Каменистые горные склоны, сплошь зеленые внизу, испещрены тропками, по которым вверх взбираются любители горных прогулок. Впереди — заснеженная вершина, позади — серые коробки тегеранских домов. В кабинке мы одни: а значит, можно стянуть с головы ненавистный платок — исламская полиция нас на такой высоте точно не достанет. Не секрет, что тегеранская молодежь точальский фуникулер очень любит: в сумерках так приятно украдкой целоваться в кабинке над горными вершинами.
Посередине пути нас высаживают: я радостно подставляю лицо свежему ветру. Мы оставили лето далеко внизу. Наверху царит ранняя весна, на деревьях только-только появились первые зеленые листики. Лыжники и альпинисты пьют кофе в местном кафе, любуются на открывающуюся внизу панораму Тегерана. За кафе замечаю заросший желтыми одуванчиками холмик — сердце екает, уж больно похоже на Подмосковье. У нас ведь они, как и здесь, только-только появились, а внизу, в городе, одуванчики уже месяц как поседели и облетели.
Снова в кабинку — и вот она, конечная остановка — зима! В манто и платочке холодно. Недаром все лыжники в куртках. Подъемник ведет к настоящим спускам, хотя местные умудряются тренироваться даже в непосредственной близости от фуникулера. Едва увернувшись от очередного сноубордиста, подумала, что погибнуть под чьими-то лыжами в Иране, да еще и в мае, как-то глупо.
Когда мы поднялись чуть выше, Бехи радостно указал на полуголого парня в полосатой майке: «Спорим, что он — русский!» Почти угадал — то был турист из Белоруссии.
Надо сказать, по возвращении майская жара внизу показалась мне даже приемлемой. Все-таки здорово, что в Иране можно за полчаса сменить лето на зиму, а потом вернуться обратно!
И все же тем, кто желает увидеть Персию во всей красе, не стоит задерживаться в Тегеране больше чем на два-три дня. Все самое интересное ждет вас в других городах.
Глава 4. Мандариновые сады Шираза и седая древность Персеполя
По дальним странам мира я скитался,
Со многими людьми я повстречался
И знанье отовсюду извлекал,
Колосья с каждой жатвы собирал.
Но не встречал нигде мужей, подобных
Ширазцам, — благородных и беззлобных.
Саади
Поселение в районе Шираза, расположенного на юге Ирана, существовало еще в Ахеменидскую эпоху, но по-настоящему он расцвел только в XIII–XIV вв. Его называли городом роз и соловьев — ведь именно тут рождались и творили лучшие персидские поэты (Хафиз и Саади), каллиграфы и архитекторы. Позднее ширазские художники и ученые стали ездить по Персидской империи, распространяя знания и помогая украшать другие города. В эпоху Сефевидов в результате нападений и землетрясений город потерял свою ведущую роль. К счастью, в 1750 г. к власти пришел Карим-хан (представитель династии Зендов), сделавший Шираз своей столицей. Он возродил былую славу города и построил великолепную крепость и
