– Да, – кивнула собеседница.
Юбер улыбнулся и уставился на ее грудь. Поежившись под его взглядом, Элен вдруг чисто интуитивно поняла, в чем дело. Резко отодвинув стул, она вскочила на ноги.
– Давай-ка лучше потанцуем.
Юноша молча кивнул. Они вышли на танцплощадку.
Снова заиграли медленный танец. Девушка обняла партнера за шею, и он прижал ее к себе. Закрыв глаза, Элен улыбнулась: сейчас она в полной безопасности. Здесь, на площадке, он не сможет рассматривать ее и говорить ей двусмысленности. Остались только музыка, сила и грация, с которой он ее ведет.
Обхватив Элен руками за шею, Юбер притянул ее к себе; ее нога уперлась ему в пах. Она глубоко вздохнула, внизу живота разлилась приятная истома, лоно почему-то повлажнело…
– Я хочу заняться с тобой любовью, – прошептал он ей в самое ухо.
Элен медленно открыла глаза и посмотрела на Юбера.
– По-моему, я пьяна.
– Не имеет значения, – отозвался он. – Мое отношение к тебе от этого не изменится.
– А как ты ко мне относишься? – спросила она.
– Я тебя хочу.
– И все? – Элен разочарованно отвела взгляд.
Юбер прижал ее к груди и, бросив взгляд куда-то в сторону, состроил гримасу. Элен, казалось, не заметила пресыщенности в его тоне, когда он наконец сказал то, что она хотела услышать.
– Я люблю тебя, – произнес он.
Глава 12
Они покинули шумный ресторан и вышли на залитую лунным светом ночную улицу. После душного, пропитанного табачным дымом подвала воздух казался особенно чистым и свежим.
Юбер помог ей сесть в машину, закрыл дверцу и сел за руль. Она прижалась лбом к стеклу, и ее лицо при лунном свете казалось сказочно бледным. Внезапно он наклонился и, притянув ее к себе, стал целовать долго, жадно… Она крепко обвила его шею руками.
– Куда мы поедем? – еле слышно спросила она, когда он включил зажигание.
– Лучше всего в гостиницу.
– Только не в гостиницу, Юбер, – возразила она, дотрагиваясь до его руки. – Нельзя ли чего-нибудь поромантичнее?
Он быстро сориентировался и, включив передние фары, тронул машину с места.
– Я знаю, куда мы поедем, – решительно произнес он.
– Куда?
– Сама увидишь.
Меньше чем через полчаса они подъехали к замку Лестало-де-Леже. Издалека он казался мрачной громадой, но тут, словно по заказу, из-за туч появилась луна и осветила своим волшебным светом крепкие средневековые башни и более вычурные пристройки эпохи Ренессанса. Вода в крепостном рве казалась расплавленным серебром. У Элен захватило дух.
– Ну как, романтично? – поинтересовался Юбер.
– Да, – кивнула Элен. – Очень красиво.
Юбер осторожно вел машину через лабиринты дорог в виноградниках Лестало. Время от времени холмы или поворот дороги заслоняли от них замок, но когда он возникал снова, то выглядел еще более величественным и неприступным.
Наконец они остановились. Обняв Элен за талию, Юбер повел ее к каменному мосту, который давно заменил собой подъемный мост через ров.
– А что, если нас кто-нибудь увидит? – прошептала Элен, взглянув на него краешком глаза.
Он только рассмеялся:
– Не волнуйся. Я как-никак де Леже, а не вор какой-нибудь. Слуг у нас здесь совсем мало, их почти нет, да и кроме того, они привыкли, что я приезжаю сюда, когда мне заблагорассудится.
Элен словно к месту приросла.
– С женщинами?! – «Что за глупый вопрос! – тут же досадливо поморщилась она. – Конечно же, с женщинами.. Как мадам Дюпре обозвала его? Бабник». Словно пелена спала с глаз Элен, и, прежде чем Юбер успел что-либо ответить, она с достоинством распрямилась. – Отвези меня обратно, Юбер. Вернемся в Отеклок.
Обратно они ехали в полном молчании. Юбер злился и что есть силы давил на акселератор. Элен Же боялась просить его ехать медленнее. Побледнев, она молча смотрела на мелькавшие за окном темные виноградники. «Мы непременно разобьемся, – стучало у нее в висках. – Он убьет нас обоих».
Когда Юбер остановился у мраморной лестницы, Элен в нерешительности замерла. Ей хотелось как-то сгладить неловкость, попросить, чтобы он не сердился, но, увы, атмосфера была слишком накалена. На сей раз он даже не помог ей выбраться из машины. Включив зажигание, юноша стремительно развернул машину и помчался по тополиной аллее. Элен оставалось только гадать куда. Обратно в Сен-Медар? К «Гастону»? Или к какой-нибудь женщине, которая примет его с распростертыми объятиями? Элен быстро обогнула здание и вошла через черный ход.
Она была сердита на Юбера, и чем больше о нем думала, тем сильнее ее разбирала злость. Он нарочно накачал ее шампанским, зная, по всей вероятности, что в состоянии легкого опьянения она утратит контроль над собой. Мало этого, он еще пытался уложить ее в постель!
Но еще больше она злилась на себя: надо было лучше думать, прежде чем лететь к нему по первому зову!
Она больше не виделась с Юбером. А он не искал с ней встречи. Было ясно, что их дружбе пришел конец. Во всяком случае, у них почти не было возможности столкнуться друг с другом: он жил в парадной части дворца, а она на служебной половине. Большую часть дня Элен проводила в своей комнате или сидя за работой. В те редкие часы, когда она выходила на прогулку, рядом с ней всегда была мадам Дюпре. Элен так и не рассказала ей, что произошло, а мадам была достаточно тактична, чтобы не расспрашивать.
Приближался день бала. У Элен давно уже пропало желание принимать участие в торжестве, ей даже не хотелось оставаться в доме: бал лишь послужит болезненным напоминанием о том вечере.
За день до бала мадам Дюпре попросила сообщить графине, что ее гардероб готов. Та обещала появиться через полчаса.
– Она сразу перемеряет все наряды, – сказала мадам Дюпре. – Будем надеяться, что ей все понравится.
– Я неважно себя чувствую, – отозвалась Элен. – Можно я пойду к себе?
– Сядь. – Мадам, нахмурившись, указала на стул. – Я не знаю, что там случилось между вами с Юбером де Леже, – начала она сердито, – но полагаю, графиня здесь совершенно ни при чем. – В глазах мадам Дюпре читался вопрос.
– Конечно, – кивнула Элен.
– В таком случае ты обязана присутствовать при примерке. В конце концов, ты много работала над ее гардеробом и отвечаешь за успех или неудачу. Как бы графиня ни оценила нашу работу, тебе надлежит знать ее оценку.
– Но я действительно неважно себя чувствую.
– Не нахожу, – возразила мадам Дюпре. – И я настаиваю, чтобы ты осталась.
Элен угрюмо кивнула.
Графиня оказалась на редкость пунктуальной: ровно через полчаса раздался стук, лакей распахнул дверь и отступил в сторону. Тщательно уложенные серебристые волосы графини сверкали точно так же, как и серебряные нити ее летящего восточного наряда.
