– Ничего не надо творить, просто вымой голову, – отозвалась мадам Дюпре.
– Почему? – удивилась Элен.
– Увидишь сама. А сейчас – за дело!
Мадам Дюпре помогла ей надеть платье. Низко вырезанный лиф сидел безупречно, ее маленькие твердые груди немного приподнялись и казались более округлыми, чем были на самом деле. Элен не удержалась и подбежала к трехстворчатому зеркалу, чтобы хорошенько рассмотреть себя, а главное, широкую и пышную юбку – целый километр мягкого, струящегося, ниспадающего волнами шелка.
– Восхитительно! – воскликнула Элен и еще немного повертелась перед зеркалом. Внезапно глаза ее потускнели, сердце оборвалось: она увидела в зеркале свои туфли. Единственная ее пара, естественно, и не могла подойти к платью.
– Что случилось? – встревожилась мадам Дюпре, заметив ее отчаяние.
Элен молча приподняла юбку.
– Ах, это, – улыбнулась женщина. – Не волнуйся, все уже продумано. Я сошью тебе шелковые тапочки на мягкой кожаной подошве. Они, как балетные, будут завязываться вокруг щиколоток белыми шелковыми шнурками.
– Вы гений! – просияла Элен. В порыве чувств она крепко обняла мадам Дюпре.
– Осторожней! – притворно нахмурилась мадам. – Не помни платье! До бала осталось меньше десяти часов. – Она помогла Элен снять наряд. – Лучше поешь немного и прими ванну.
К четырем часам Элен закончила свой туалет. Она дважды приняла ванну, тщательно вымыла голову. Когда волосы высохли, она, по совету мадам Дюпре, обмотала их вокруг головы как можно плотнее и заколола шпильками.
Войдя в швейную комнату, она обомлела от восторга. Мадам Дюпре обрабатывала подрубочные швы, отчего платье становилось еще лучше. Видимо, портниха решила довести его до совершенства, желая сделать самым лучшим платьем предстоящего бала.
– Готово! – Мадам Дюпре облегченно вздохнула. – Давай примерим еще раз. Надо посмотреть, все ли я предусмотрела.
Элен с удовольствием надела платье. Глаза ее вмиг загорелись, дыхание участилось. Платье и в самом деле смотрелось очень эффектно.
– Оно еще лучше, чем те, что я видела в «Вог», – заметила Элен дрогнувшим от волнения голосом.
– Сидит великолепно, – откликнулась мадам Дюпре. – Слава Богу, не надо ничего переделывать. Теперь сними его и повесь на плечики. Я примусь за тапочки, а ты отправляйся к садовнику и попроси его от имени графини принести мне побольше качина метельчатого.
Элен нахмурилась. Интересно, для чего мадам Дюпре цветы?
В половине восьмого Элен начала одеваться. Мадам хлопотала вокруг, словно заправская наседка. Первыми были туфельки. Элен обвила щиколотки тесемками, завязала и прошлась по комнате. Впечатление было такое, словно она летела по воздуху, поскольку в них она двигалась невероятно грациозно. Настала очередь платья. Мадам Дюпре расправила все складки, а затем надела на голову Элен сшитый из того же шелка тюрбан. Тюрбан закрывал уши и красиво обрамлял лицо. В нем лоб девушки казался выше.
Теперь в ход пошли цветы. Мадам сделала букетик и приколола его к тюрбану сзади. Словно нимб воссиял над головой Элен. Боа, сделанное из тех же цветов, мадам Дюпре закрепила на плечах и лифе.
Элен чуть не задохнулась от восторга, когда увидела себя в зеркале. Поистине сказочный наряд! Похожие на кружево цветы смотрелись куда элегантнее, чем любые драгоценности.
Мадам Дюпре взглянула на часы. Без пяти восемь. Она так и сияла от счастья – впервые в жизни ей удалось создать что-то стоящее. Платье действительно было настоящим шедевром, ее воплощенной мечтой.
– Смотришься великолепно! – с гордостью проговорила мадам Дюпре.
Элен даже прослезилась.
– Не знаю, смогу ли я вас когда-нибудь отблагодарить, – прошептала она.
– Сейчас же перестань плакать! – возмутилась мадам Дюпре. – Хочешь, чтобы у тебя веки опухли?
Элен послушно вытерла глаза.
В это время раздался стук в дверь и в комнату вошел лакей в красной атласной ливрее. Пора было спускаться вниз.
Гости уже съезжались. Где-то в глубине дворца слышались слабые звуки оркестра. Элен старалась держаться как можно непринужденнее и элегантно приподняла юбку, чтобы случайно не наступить на подол.
Внизу, у лестницы, уже толпились гости: мужчины в смокингах ручной работы, женщины в красивых вечерних туалетах и дорогих украшениях. В глазах Элен отразился блеск бриллиантовых подвесок, сверкание изумрудных ожерелий, кровавые вспышки рубинов, холодный лунный свет сапфиров. И тут лица присутствующих вытянулись – все увидели ее.
Пропуская Элен, гости расступились, и лакей провел ее в Круглый зал. В дверях, приветствуя приглашенных, стояли граф и графиня. В дальнем конце зала Элен увидела Юбера. Он нетерпеливо ходил взад-вперед, поглядывая на свои золотые карманные часы. Юноша великолепно смотрелся в черном смокинге и белой шелковой рубашке с бабочкой.
Внезапно все разговоры смолкли: гости во все глаза смотрели на Элен.
На какое-то мгновение она смешалась, но, быстро взяв себя в руки, присела в почтительном реверансе. Юбер тотчас подскочил к ней и взял под руку. Графиня посмотрела на нее с улыбкой.
– Удивительно, – проговорила она. – Мадам Дюпре – просто гений! Передайте ей это от моего имени.
– Спасибо, графиня. Я непременно передам.
И граф улыбнулся Элен; его голубые глаза смотрели на нее с неподдельным интересом. Юбер же, отведя ее в сторону, подозвал слугу с серебряным подносом в руках, на котором стояли бокалы с шампанским. Элен не спеша пригубила, решив, что за весь вечер выпьет не больше двух бокалов. Ее поведение должно быть безукоризненным.
– Кто это? – спросила какая-то девушка в платье от Диора персикового цвета у своей собеседницы.
– Не знаю, дорогая, но я обязательно выясню, где она достала такое платье.
– Полный фурор! – улыбнулся Юбер. – Я даже не представлял, что ты такая красивая. Может быть, пройдем в бальный зал?
Элен кивнула, и он взял ее под руку.
Девушка с восхищением смотрела вокруг. Через весь зал тянулись столы, покрытые льняными скатертями, на которых стояли всевозможные закуски: нежно-розовые «деревья» из лангустов, серебряные бочонки с улитками, блюда с моллюсками, мидиями, гребешками и омарами; на «подушках» из черной икры лежали фаршированные перепелиные яйца. Все это изобилие было искусно расположено вокруг герба де Леже – сверкающей ледяной скульптуры льва и саламандры, поддерживающих щит.
Но каково же было удивление Элен, когда они вошли в бальный зал. В жизни она не видела такого великолепия: зал был огромным, с колоннами и высоким, с охотничьей символикой, потолком. Повсюду стояли кадки с пальмами. Спрятанные в листве горшки с орхидеями создавали впечатление, что цветы растут прямо на пальмах. С потолка свисала огромная хрустальная люстра, отбрасывающая на стены волшебный свет множества белых свечей. В дальнем конце зала, на маленькой эстраде, оркестр играл вальсы.
