оббегал, два машинных отсека…
Я рассмеялся, запустив пальцы в мешочек. Монеты были идеально холодными, с острыми гранями.
— Ну, двенадцать золотых того стоят, разве нет?
— Зачем тебе золото все-таки? Тут ведь почти килограмм.
— Ох, друг мой, — я подбросил одну монетку, ловя ее в воздухе. — Ты когда-нибудь слышал музыку настоящего золота? Бумажки шелестят как опавшие листья. А вот золото… оно поет.
Жиль скривил губы, его кадык дернулся:
— Бредни. Ты что-то замышляешь.
— Я? — я приложил руку к груди в притворной обиде. — Я просто эстет!
Он фыркнул, развернулся и вывалился за дверь.
Подождав с минуту для проформы, я высыпал тяжелые монеты на ладонь, завороженно наблюдая, как они начинают впитываться в кожу. А вскоре золотая татуировка уже ответила мне потоком маны.
Я закрыл глаза, сосредоточившись, снова предпринимая попытку создать ядро. Однако когда последняя монета исчезла, стало понятно, что энергии все еще было недостаточно.
Тем не менее, мизерным теперешний запас уже было никак не назвать. Еще примерно такой же объем энергии — и ядро будет сформировано, а саму ману можно будет в случае чего потратить и на активацию какого-нибудь несильного артефакта, и на прямое усиление, пусть и небольшое.
По сравнению с той силой, что была у меня совсем недавно, это было совершенно смешно. По сравнению с той силой, которую мне нужно было получить, чтобы расправиться с пиратским советом Перекрестка, еще смешнее.
Но начало было положено.
###
Следующие два дня протекли вязко, как загустевший мед. Я тренировался, ел, мило беседовал с Лирой, узнав, например, что целью нашего полета были Руины Зейсавии — столицы королевства, переговаривался через дверь с Жилемом, в конце концов убедив его простить мне мое якобы шулерство и сыграть в кости еще раз, на этот раз уже просто так, без ставок.
На закате третьего дня корабль содрогнулся. Послышались характерные звуки размытываемых якорных цепей, шипение выпускаемого из двигательных отсеков раскаленного маной воздуха.
Вскоре мы причалим к пирсам Зейсавии и тогда до раскрытия моего обмана счет пойдет на часы. Руины, тем более крупные, были связаны между собой сетью передатчиков, сигнал между которыми шел далеко не со скоростью радиосвязи, но все равно достаточно быстро, чтобы Армал самое крайнее к полудню уже узнал, что Майраль Кентарог до сих пор находится в Перекрестке и ждет, когда его выкупят.
Нужно было срочно валить. И у меня уже даже сложился план, который при идеальных условиях даже не обязательно включал в себя серьезные обвинения в адрес Жилема.
Вот только мне и, следовательно, ему, не повезло. Судя по тому, что в мой иллюминатор до сих пор светило солнце, «Облачный Воин» пришвартовался к пирсу Зейсавии не тем боком, который был мне нужен. А значит побег все-таки предстояло проводить с участием моего нового знакомого.
Подойдя к двери, я прижал ухо к холодному металлу. Снаружи раздавались уже знакомые шаги — Жилем вскоре должен был сдать дневную вахту своему сменщику, что было очень не кстати. Второй охранник оказался слишком скучным и не компанейским парнем, не став даже отвечать на мои вопросы, не то, что соглашаться на партию в кости.
Я трижды стукнул костяшками пальцев в дверь.
— Чего?
— Скоро меня заберут, — вздохнул я. — Больше не свидимся. Не составишь компанию в последней партии перед расставанием?
Замок открылся, дверь распахнулась.
— Можно, — кивнул Жилем, которого за эти дни я успел неплохо «подкормить».
Я отступил, чтобы пропустить его в каюту.
Жилем грузно опустился на пол, заставив деревянные доски скрипеть под своим весом.
— Кидай, шулер, — он усмехнулся, облизывая губы. — Посмотрим, как удача любит тебя перед расставанием.
Кости застучали по полу. Минут двадцать мы резались в кости, причем теперь я в целом отпустил систуацию, позволив выигрывать и ему, за счет чего Жилем вошел во вкус и даже начал во весь голос хохотать в моменты моих проигрышей, что, несмотря на запертую дверь, должно было быть неплохо слышно в коридоре.
Проиграв в очередной раз, я недовольно хмыкнул:
— Чертова удача. Сейчас, погоди секунду, воды глотну, а то в горле пересохло.
Жилем хрипло рассмеялся:
— Не удивительно! Теперь мне даже жаль, что мы больше не играем на деньги!
Я медленно поднялся, сделал пару шагов к столу. Вода тонкой змейкой полилась в стакан, пока я следил за Жилемом. Он был совершенно расслаблен, что-то насвистывая себе под нос. Идеально.
Три бесшумных шага — и я за его спиной. Левая резко вверх под подбородок, правая обхватывает голову в замок.
Жилем дернулся. Его руки — жилистые, мощные — вцепились в мои, но удушающий был взят идеально. К тому же благодаря Маске, несмотря на разницу в габаритах явно в его пользу, я был сильнее его физически.
— Т-ты… су… — хрип вырвался из его перекошенного рта, брызги слюны осели на моих руках.
Его тело напряглось для рывка — я вовремя перенес вес, прижав его спиной к своей груди.
— Спи, дружище, — прошептал я ему в ухо, чувствуя как его пульс бьется все слабее под пальцами. — Мне правда жаль.
Его ноги в потертых сапогах судорожно задергались, скребя подошвами по деревянному полу. Потом тело обмякло, став невероятно тяжелым. Я держал захват еще десять медленных счетов, прежде чем осторожно опустить его на пол.
Жилем лежал на боку, как мешок с мукой, слюна медленно стекала из полуоткрытого рта на деревянные доски. Я даже не стал обыскивать его, уже прекрасно зная то единственное, что мне было нужно.
Тяжелый кожаный пояс, надетый поверх ремня. Расстегнув застежку, я вытащил его из-под лежащего на боку охранника. Во-первых, сам пояс был защитным серийным артефактом «История о бронзовой шкуре», укрепляющим кожу до прочности, собственно, бронзы.
А во-вторых, на нем висели ключи от моей каюты, армейский кортик, а также еще два артефакта: дубинка «История о неподвижном теле», вызывающая эффект паралича при ударе, и пистолет «История о метком стрелке».
Из перечисленного пригодиться мне могло все, а все остальное, что могло быть у Жилема, мне, наоборот, было не нужно. Тем более что каждая лишняя минута, потраченная на обыск, повышала как шансы того, что он очнется, так и шансы того, что до каюты доберется его сменщик.
Я собирался надеть пояс на себя, чтобы не терять времени. Но не успел я обернуть его вокруг талии, как ощутил уже знакомый зуд в ладонях, которыми сжимал артефакт.
Сделать уже ничего
