— Господи, — пробормотал Николай и зажал ладонью рот.
Ему вдруг стало страшно даже дышать в этом месте. Жуткая догадка осенила его. Эти деревья были свалены ядерным взрывом. Где-то недалеко эпицентр. И он сейчас находится в зоне поражения.
Николаю снова стало неописуемо страшно. Он не знал, какой тут радиационный фон. Он знал лишь одно — радиацию нельзя увидеть, почувствовать или понюхать. И когда человек узнает, что подвергся ее воздействию, то становится уже поздно. Он вспомнил погибшую от радиации мать. И сотни других жертв этого страшного последствия ядерного безумия. Николай боялся сделать далее вдох, думая о том, какие последствия это может принести. Его охватила паника, и он бросился к обрыву. Однако он был настолько крутым, что все его попытки взобраться наверх привели только к тому, что его стало заваливать падающими пластами снега. Васнецов яростно отмахивался от снега руками, словно на него напал рой ядовитых насекомых. Поняв тщетность своих попыток, Николай бросился прочь. Он проваливался в снег по пояс, но ему казалось, что он удаляется очень быстро, однако, обернувшись, каждый раз замечал, что эти страшные следы ядерного поражения в виде обуглившихся деревьев все еще рядом. Он рычал от ярости и ощущения собственного бессилия против невидимой радиоактивной смерти. Начав задыхаться, он подумал уже, что это радиация его убивает. Однако это сказывалась нехватка воздуха ввиду того, что он старался реже дышать и при этом выжимал из себя все силы в попытке убраться отсюда прочь. На его пути показались новые снежные бугры, явно скрывающие под собой пораженные деревья. Николай попытался их обогнуть, но внезапно перед ним разверзлась черная бездна, в которую он и полетел, увлекая за собой хлопья снега. Хруст ломающихся досок, грохот листового железа, шорох, звон в ушах… Все сознание Николая сжалось в крохотный, окруженный хаосом комок, который не мог даже понять, где его руки и ноги…
— Медведь! — заорал вдруг кто-то совсем рядом в темноте.
— Валите его! — вторил ему другой голос.
— Я не медведь! — истошно завопил Васнецов.
— Говорящий! — нервно хихикнул кто-то.
— Убери руку, это я…
— Да включите фонарь, черт вас возьми!
— Барс, урод, ты мне на руку наступил!
— Это не я!
— А кто?
— Медведь!
— Я не медведь!
— А кто ты тогда?!
— Черт, где мой автомат?..
— Лапы убери, это мой!
— Кто тут?
— Да включите фонарь, бараны!
— Сам баран!
— Я не медведь! — в третий раз повторил Николай, не понимая, где находится и кто это рядом кричит.
В лицо ему ударил яркий свет. После того как он давно привык к сумеречному дню и черной ночи, Васнецову показалось, что свет фонаря выжег ему не только глаза, но и мозг.
— Уберите! — крикнул он, закрывая лицо руками. — Вы кто такие?!
— Что это за отрок свалился к нам на голову? — произнес тот, кто настойчиво требовал включить фонарь. — Ты кто такой?
— Я первый спросил. — Васнецов продолжал прикрывать глаза руками.
— Ишь ты, — хмыкнул кто-то, — наглый.
— Мы сталкеры, а вот ты что за хрен с бугра?
— Сталкеры? — испуганно произнес Николай, вспоминая рассказ покойного Бражника.
— Ну. А ты кто? На медведя точно не похож…
— Я… Я искатель.
— Мужики, я же говорил, что за мной кто-то шел в лесу, — послышался другой голос.
— А ты поменьше фонариком свети, Армаген, — ответил первый.
— И что, на ощупь идти? — хмыкнул сталкер со странным прозвищем Армаген.
— А если он следил, то поучись у него. Пацан срисовал нас без всякого фонаря.
— Он наверняка из гадовника. Мочкануть его надо. — Третий голос.
— Да не похож он на людей с гадовника. Вон выбрит как. И с автоматом.
— Может, это он пальбу в гадовнике вечером устроил? Слышь, искатель, это твой танк в лесу стоит? — Голос принадлежал Армагену.
— Какой еще танк? Уберите фонарь! — огрызнулся Николай.
Фонарь наконец убрали, повесив его на какую-то арматуру. Немного помассировав лицо, Васнецов смог осмотреться. Это было подвальное помещение со следами разрушений. Наверху, в гнилом дощатом потолке зияла дыра, в которую он провалился. Николай сидел на поломанных досках, какой-то трухе и упавшем сверху сугробе. Перед ним стояли четыре человека. Все они были облачены в военные комбинезоны. На шеях висели черные дыхательные маски с большими стеклами. Головы сталкеров венчали шлемы. У двоих шлемы типа «Сфера». У одного стальной шлем, но явно не российского производства. Где-то он такой видел. Еще у одного отечественный стальной шлем с лисьими хвостами на затылке. Всем четверым было примерно по сорок лет. Вооружены они были неплохо. У двоих АКМы с подствольниками. У одного ВСС, и еще у одного, самого здорового из этой компании, пулемет «Печенег». На всех легкие бронежилеты. Еще Николай заметил, что у каждого был портупейный ремень с кобурой на одной стороне и штык-ножом на другой. Хотя нет. У пулеметчика не штык-нож, а морской офицерский кортик. Примечательными были и нашивки на их рукавах. Черные круги с характерным и до боли знакомым желтым трилистником знака радиоактивности.
Вперед вышел человек с ВССом и глубоким шрамом на правой скуле.
— Я Аксай. Это Барс. — Он кивнул на стоящего слева от него человека с «калашом» и тонкими светлыми усами. — Это Сабзиро. Но мы его называем иногда Ниже Нуля, чего тебе, парень, не советую.
На угрюмом лице здоровяка с пулеметом появилась угрожающая ухмылка.
— А ты, значит, Армаген? — Николай обратился ко второму человеку с «калашом» и вытянутым большеносым лицом. Именно у него была эта странная, но знакомая нерусская каска.
— Ага. — Тот кивнул.
— Можешь называть его Хачиком.
— Слышь, Ниже-нуля, я тебя сейчас опущу ниже плинтуса, — огрызнулся Армаген.
— Да у тебя ж фамилия Хачикян…
— Зато у тебя фамилия Заткнись…
— Ну, тихо вы, — досадливо поморщился Аксай, который, очевидно, был главным.
— И что, в самом деле такая фамилия? — Васнецов уставился на Сабзиро.
— А по шее не хочешь? Сабитов я.
— Ну а ты кто есть такой? — Аксай снисходительно улыбнулся.
— Я Николай Васнецов.
Он покосился на лежавший рядом собственный автомат, который, как ни странно, сталкеры не подобрали. Может, потому, что их оружие смотрело холодными стволами на него и эти люди не чувствовали опасности?
— Откуда? Куда?
— Оттуда. Туда. — Николай ухмыльнулся, подражая амбалу с пулеметом.
— Не хами, парень. — Аксай нахмурился.
— Слушайте, ребята. В последний раз, когда мы сказали, куда путь держим, на нас сильно окрысились. Пришлось поубивать кое-кого. Так что я не знаю, как и сказать.
