по следам Боба, нашел его и спросил: «Может быть, обратимся к доктору? Он единственный может нам помочь». И Боб ответил: «Да, я сам уже подумывал об этом, потому что…»
— Что случилось? — перебил его доктор. — Немедленно выкладывай, что случилось. Потом, когда у нас будет время, ты нам расскажешь, что ты сказал Бобу и что он ответил тебе. Где Лука-Отшельник?
— В тюрьме.
— Господи! Что он натворил?
О’Скалли метнулся к двери, обнюхал ее, чтобы удостовериться, что никто не стоит за порогом и не подслушивает нас, затем вернулся к нам и тихо прошептал:
— УБИЛ ЧЕЛОВЕКА!
— Вот тебе раз! — воскликнул доктор и без сил упал в кресло. — Кого? Где? Когда? Да говори же, не тяни!
— Лет пятнадцать тому назад, на золотых приисках в Мексике. Поэтому он и поселился подальше от людей, отпустил бороду, чтобы его не узнали, и зажил отшельником. А на прошлой неделе в город пришли ищейки, я имею в виду не собак, а сыщиков. Они уже много лет искали убийцу с мексиканских приисков, а теперь услышали, что на болоте прячется человек, и заподозрили неладное. Сыщики схватили Луку, опознали его по шраму на плече и посадили в тюрьму.
— Кто бы мог подумать! — прошептал доктор и с сомнением покачал головой. — Кроткий Лука убил человека! Не могу поверить!
— К сожалению, это правда, — сказал пес. — Но он его убил невольно, без умысла. Боб в то время был еще щенком, но все видел и хорошо запомнил. Боб говорит: «Лука не виноват».
— А где сейчас Боб? — спросил доктор.
— В тюрьме, возле хозяина. Я хотел его привести к вам, но он не уйдет оттуда, пока там Лука. Он лежит на пороге камеры и на двигается с места, даже к еде не притрагивается. А кормежка там намного лучше, чем у хозяина. Прошу вас, сходите в тюрьму и попробуйте спасти Луку. Суд над ним начнется в два часа.
— А уже десять минут второго, — заметил доктор, посмотрев на часы.
— Боб говорит, что Луку повесят, а в лучшем случае оставят в тюрьме, под замком, до конца жизни. Поговорите с судьей, расскажите ему, что Лука добрый, что он и мухи не обидит. Может быть, судья согласится отпустить Луку?
— Не знаю, не знаю, — опять покачал головой доктор и встал с кресла. — Боюсь, я ничем не смогу помочь Луке. — Он подошел к двери и вдруг остановился. — А что, если попробовать?
И доктор с решительным видом вышел. Мы с О’Скалли последовали за ним.
Глава 4
БОБ
Крякки разволновалась, когда мы спешно засобирались, принялась уговаривать нас сначала пообедать, но в конце концов уступила и только сунула в руки мне и доктору по большому куску мясного пирога, чтобы мы подкрепились по дороге.
Огромная толпа запрудила улицу перед зданием суда. Там же, рядом, была и тюрьма.
Начиналась неделя судебных дел. В Паддлеби не было своего судьи, и раз в три месяца к нам приезжал королевский судья из Лондона, чтобы вершить суд и расправу над карманниками, бродягами, браконьерами и прочими злодеями и злоумышленниками.
В такую «судную» неделю все не обремененные делами жители Паддлеби считали своим долгом поприсутствовать на судебном заседании. Но в тот день в суд пришли не одни бездельники и зеваки. Весть о том, что Луку-Отшельника обвиняют в убийстве и что на суде его тайна откроется, взбудоражила всю округу. Принаряженные горожане и жители окрестных деревень пытались проникнуть в зал суда или же стояли на улице и перемывали косточки бедному Луке. Даже мясник и рыбник закрыли свои лавочки и устроили себе выходной.
Наш городок шумел как встревоженный улей. Такого захватывающего судебного процесса в Паддлеби не было с тех пор, как судили старшего сын пастора, Фердинанда Пипса, который ограбил банк.
Не будь со мной доктора, мне ни за что не удалось бы проложить себе дорогу сквозь плотную толпу у здания суда. Но доктора знали и уважительно уступали ему дорогу, а я держался рукой за полу его сюртука и семенил рядом. Так мы беспрепятственно добрались до ворот тюрьмы. У ворот стоял важный господин в синем мундире с блестящими медными пуговицами.
— Мне необходимо срочно поговорить с обвиняемым по имени Лука-Отшельник, сказал доктор важному господину.
— Разрешение на свидание выдает канцелярия, — ответил тот. — Обратитесь туда. По коридору вниз, третья дверь направо.
— Кто это? — спросил я доктора, пока мы спускались по ступенькам.
— Полицейский, — мрачно ответил доктор.
— А что делают полицейские? — продолжал спрашивать я.
— Полицейские — это последнее изобретение нашего века. Их придумали, чтобы охранять порядок там, где и без них все в порядке. Мы живем в удивительное время, что ни день, то новшество…
— А что такое канцелярия? — не унимался я.
— Еще одно новшество. Канцелярию изобрели, чтобы можно было безнадежно запутать самое простое дело. А вот, кажется, и она…
В канцелярии доктору без спору разрешили побеседовать с Лукой и дали полицейского, чтобы он показал нам дорогу.
Грустный Боб сидел на пороге камеры Луки. Полицейский открыл дверь, впустил нас и сказал:
— Мне придется запереть за вами дверь. Таковы правила. Когда закончите беседу, постучите, и я выпущу вас.
Когда дверь захлопнулась, мурашки побежали у меня по коже.
В камере было темно. Поначалу я ничего не видел, но через минуту освоился и сумел рассмотреть каменные стены, каменный пол, низкие нары у стены и зарешеченное окошко, сквозь которое почти не проникал свет.
На нарах, уставившись глазами в пол, сидел мой друг Лука-Отшельник. Он с видимым усилием оторвал взгляд от каменных плит у своих ног и взглянул на нас:
— Здравствуй, Том. Здравствуйте, доктор. Что вас привело ко мне?
— К сожалению, я только полчаса назад узнал, где вы. Мы утром заходили к вам в сторожку, чтобы спросить, не согласитесь ли вы отправиться с нами в путешествие. Но вас не было дома, и мы забеспокоились. Теперь я знаю, что случилось, и хочу помочь вам.
Лука грустно покачал головой:
— Мне уже ничто не поможет. Они поймали меня. Теперь мне конец.
Он встал с нар и принялся ходить взад и вперед по камере.
— Я даже рад,
