кирпичный фасад, массивные колонны — всё это выглядело как-то нелепо посреди северного Мэна. Такой дом больше подошёл бы Французской Ривьере.
С бутылкой шампанского и букетом в руках мы прошли мимо припаркованных машин к парадному входу.
— Сколько же человек они пригласили? — спросил я.
Вик пожала плечами.
— С моей матерью никогда не знаешь наверняка.
Дом стоял прямо на берегу озера, с двумя крыльями, уходящими в стороны.
— Охренеть, — прошипела Вик, как только мы вошли в огромный холл. — Я и не знала, что в Лаввелле вообще бывают такие дома.
Я запрокинул голову и моргнул, оглядываясь по сторонам. Я-то знал, что на озере есть несколько приличных участков, но такого масштаба… Хрустальные люстры, огромные вазы — всё кричало о деньгах.
Мои шлёпанцы гулко хлопали по мраморному полу, пока мы шли вглубь дома.
У панорамных окон нас встретила Миранда, выглядящая лишь умеренно раздражённой нашим появлением. Вид на озеро был потрясающий.
— Бассейн там, — показала она на приподнятую зону с гидромассажной ванной, белоснежными шезлонгами и зонтами в сине-белую полоску. — У нас два бара. Кейтеринг только разворачивается.
На ней была цветочная накидка и массивное бриллиантовое ожерелье, которое блестело на солнце. Я бы на её месте не искушал судьбу, надевая столько карат в двух шагах от глубины озера, но, видимо, ей было всё равно.
С самой тёплой улыбкой, на какую я только был способен, я протянул ей букет.
— У вас потрясающий дом.
Она одарила меня натянутой улыбкой.
— Спасибо. Нам повезло с ценой. Изначально смотрели дома на побережье, но всё, что здесь, в глуши, стоит копейки. Трудно было отказаться.
Вик рядом поморщилась, как будто тоже морально готовилась к болезненной каторге.
На заднем дворе шла довольно сонная вечеринка. Дети плескались в бассейне, взрослые потягивали коктейли и болтали.
Миранда, будучи, несомненно, опытной хозяйкой, повела нас по территории, представляя гостям. Несколько знакомых лиц из города, остальная часть — родственники Вик, съехавшиеся с Даун-Ист.
— Это парень Виктории. Раньше она была замужем за финансистом, а теперь встречается с пожарным, — в слове «пожарный» прозвучало столько презрения, будто я не спасал жизни, а вычищал общественные туалеты.
— Не переживай, мамочка, — рядом появилась Александра в рюшеобразном бикини. — Я вышла за финансиста.
Кружок пожилых дам с бокалами просекко расхохотался так, будто услышал лучший анекдот в жизни, а Миранда засветилась гордостью, глядя на дочь, которая теперь поглаживала округлившийся живот. Сейчас он выглядел так, будто она просто объелась бургерами. Хотя, сомневаюсь, что она вообще прикоснется к такой еде «простого народа».
У меня в животе сжалось. Это что, правда? Они действительно такие?
Рядом сжалась Вик, на лице у неё застыла странная улыбка. Мне хотелось встряхнуть её, закричать на всех этих людей, а потом, схватив её за руку, нырнуть в озеро и уплыть от всего этого фарса.
Вместо этого я подвёл её к паре шезлонгов. И как раз вовремя — стоило нам отвернуться, как Александра уже достала ультразвуковые снимки ребёнка, которого она носила от бывшего мужа своей сестры.
Я усадил Вик и подхватил пару бутылок воды у проходящего официанта, прежде чем устроиться рядом.
На минуту я дал ей просто посидеть в тишине. Но когда она не пошевелилась ни на дюйм, я пододвинул кресло ближе и сжал её ладонь.
Она опустила очки на кончик носа и посмотрела на меня покрасневшими глазами.
— Спасибо, — беззвучно прошептала она. Потом снова подняла очки и откинулась на спинку кресла, не отпуская мою руку.
Я трижды сжал её пальцы и перевёл взгляд на озеро. Вода была кристально чистой, лес вокруг густой. Из признаков цивилизации — лишь несколько особняков и пристань на другом конце. Остальное — нетронутая, дикая природа. Вдали возвышался Катадин и извивалась тропа Аппалачи. Всё это напоминало: как бы ни был роскошен дом, мы всё ещё в Мэне.
Мы провели детство в этом озере — прыгали с деревьев, купались голышом, творили кучу глупостей. И, чёрт возьми, мне почему-то приятно было оказаться здесь с Вик.
К нам подошла Элизабет с мальчиком в плавках с Блуи, который сразу кинулся к Вик и обнял её за талию.
— Посмотри, какой ты уже взрослый, — сказала она, вставая и трепля ему волосы.
Он запрокинул голову и с восторгом начал рассказывать, чему учится в детском саду, подпрыгивая от возбуждения.
Я с улыбкой наблюдал за этой сценой, не скрывая своего умиления, когда вдруг ощутил на себе чей-то взгляд. Вдохнув, я встал, готовясь к возможному разговору.
Но вместо осуждения я увидел, как Элизабет широко улыбается.
— Спасибо, что пришёл.
— У вас очень красиво, — ответил я, чувствуя, как плечи чуть опускаются.
— Могу принести тебе что-нибудь?
Я покачал головой.
Она стояла, продолжая улыбаться, и пауза становилась всё более неловкой. Наконец, слава богу, её сын увёл её прочь.
Вик откинулась на шезлонг и отрегулировала спинку, полностью развалившись и невольно выставив на показ купальник.
Да, вид на озеро был потрясающий, но даже он мерк по сравнению с моей фальшивой девушкой.
Слава небесам за солнцезащитные очки. Я мог смотреть на неё, не выглядя как законченный извращенец. Хотя, присмотревшись, я заметил, как сильно она напряжена.
Я махнул официанту и взял ещё две бутылки воды. Сев рядом, я провёл костяшками пальцев по её челюсти, а потом указательным и большим пальцем слегка приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на меня.
Вик наклонилась, опустив очки.
— Прости.
Я сцепил руки за головой и откинулся.
— Не за что. Я отлично провожу время. Не каждый день оказываешься в особняке с шикарной спутницей. Да, остальное окружение так себе, но я бы с радостью сидел и болтал с тобой хоть целыми днями.
Она выдохнула, уставившись на свои руки, которые сжимала в пальцах:
— Моя мать — ужасный сноб. То, что она сказала про пожарных?.. — ещё один тяжёлый вздох. — И Элизабет… Понятия не имею, что на неё нашло. Она пялится на тебя, как на кусок мяса. Прости.
— Эй…
Я обхватил её лицо ладонью и заметил, что её сестра, теперь уже на другом конце бассейна, наблюдает за нами с явным интересом. Раз уж у нас появилась публика, я решил дать им шоу. Притянул Вик к себе и поцеловал. Поцелуй был целомудренным, на публике всё-таки, но в нём было достаточно притяжения, чтобы все поняли: она — моя.
Я медленно отстранился, и её улыбка озарила меня изнутри. Мне хотелось по-настоящему поцеловать её. Медленно, вдумчиво, насладиться вкусом её губ и изгибами её тела под моими руками.
— Я не кусок мяса, — сказал я, касаясь
