и тогда начнем процесс перевоспитания.
Тут в замочной скважине повернулся ключ. В прихожей хлопнула дверь и почти сразу в комнату заглянул парень лет двадцати пяти.
— Приехал? — спросил он, торопливо расстегивая шинель.
— Привет. — вышел я ему на встречу.
Свою форменную ушанку он небрежно бросил на Инкины меха. Зять в жизни оказался ещё смешнее, чем на фотографии. Такой же длинный, худой и нескладный, как я. И такой же лопоухий. Только, в отличие от меня, он был в очках.
— Как добрался? — спросил он меня, садясь за стол.
Тот самый стол, накрытый скатертью за триста рублей. Инна поспешно поставила перед ним пустую глубокую тарелку и стеклянную поллитровую банку с явно столовской едой: гречка и гуляш с подливкой. Ну, может, из больничной столовки таскает. Хорошо, конечно. Экономия. Но с другой стороны, тем более, куда им столько денег?
— Сегодня подливка очень вкусная. — щебетала Инна вытряхивая еду из банки в тарелку, помогая себе ложкой. — Я тебе две порции купила. — радостно сообщила она мужу.
— Купила?! Девочка моя! Ты не оборзела? — вырвалось у меня.
Пётр чуть не подавился этой гречкой. Оба удивлённо уставились на меня.
— Вы, вообще, с Земли, ребята? — раздраженно спросил я. — Вы, вообще, знаете, как всё остальное человечество живёт?
Они оба пораженно молчали.
— Я работаю сейчас вместо бабушки потому, что она с вашим ребёнком сидит. Я один раз сходил в столовую на обед! На экскурсию. Мне обедать в столовой дорого! Мать вашу! Хотя, и ей дорого. Мы с собой из дома еду на работу носим. Нам столовка не по карману. А вы жируете! На скатерти за триста рублей как на клеенке жрёте!..
— Я, вообще-то, очень хорошо получаю. — оборвал меня Пётр. — могу себе позволить! Я сто девяносто пять рублей каждый месяц приношу! И, практически, ничего на себя не трачу. У меня один костюм, свадебный, и одни туфли. Да я всё время в форме хожу!..
Я вопросительно посмотрел на Инну.
— Сто девяносто пять рублей? — повторил я. — На двоих?.. Инна! Мы вчетвером на сто пятьдесят рублей живём! Инна! Вчетвером с твоим, между прочим, ребёнком. Потому что мама с бабушкой зачем-то тебе семьдесят рублей высылают каждый месяц!
Я начал терять терпение. Рука так и чесалась дать обоим подзатыльники с досады.
— Как семьдесят рублей высылают? — недоверчиво взглянул на меня зять. — Зачем?
Он перевёл взгляд на Инну.
— Ну, мы же квартиру стали снимать, чтобы я учиться дальше могла… — неуверенно ответила сестра. — У меня стипендии уже два семестра нет…
— Инна, сто девяносто пять рублей! — перебил я её. — Тебе на всё должно хватать денег мужа! Даже без стипендии.
— Не хватает… — развела руками сестра и уставилась невинными глазами на мужа.
— А ты готовить не пробовала? — язвительно спросил я.
Она обиженно надулась.
Зять тоже сидел мрачнее тучи. Он думал, что собственными силами обеспечивает достаток семьи и, видимо, был очень этим горд. А тут выяснилось, что две дурные тётки очень активно ему в этом помогают.
Ничего. Ему полезно. Научится контролировать расходы семьи.
— Ребята, ну, нельзя быть такими простыми, — сказал я. — Простота хуже воровства!
После моих последних слов Пётр взглянул на меня удивлённо-оскорбленно.
— В общем так! Скажи тёще, чтобы никаких денег больше не присылала, — заявил он резко. Только по столу кулаком не ударил. — Узнаю, что прислала, обратно вышлю. — Это он уже сказал, глядя на жену.
Инка втянула голову в плечи и сидела молча, нахохлившись как воробушек.
Отлично! Кто в доме хозяин? Мужик в доме хозяин. Как сказал, так и будет.
Всё! Похоже, что в части сбережения ресурсов бабушки и мамы миссия выполнена. Но это еще не все. Надо решать вторую часть вопроса — у нас все же живет ее ребенок.
Повисло напряженное молчание. Я украдкой поглядывал на сестру. Глупая. Накупила ребенку чёрте чего, похоже, сугубо на инстинктах! Кому это всё? Зачем? Она, вообще, осознает, что такое управление финансами?
— Ин. Ну ты, когда ребёнка нам отдавала, не думала, что надо бы на содержание девочки денег высылать? — спросил я, глядя на нее в упор. — Ну, так нормальные люди делают?
— Всё правильно, — ответил за жену Пётр. — Будем высылать.
Инка удивлённо уставилась на него.
— Как? — робко спросила она. — У нас же квартира…
— Так! — оборвал жену зять. — Это мой ребёнок и он, — указал он на меня пальцем, — не обязан его содержать.
Инна посмотрела на меня испуганно. Ничего, справится.
— Ты только проездной сразу купи и крупы с макаронами на месяц вперёд, — начал переживать я за эту дурынду. А то на учёбу ещё перестанет ездить из-за того, что на проезд денег нет.
— И масла подсолнечного, — продолжал наставлять её я. — А ты паек офицерский, кстати, получаешь? — обратился к зятю.
— Нет. Я же в столовке там питаюсь, когда там остаюсь.
— У тебя, значит, и там и здесь каждый день стол накрыт, — начал понимать я ситуацию, — хочу в столовку иду, хочу дома ем… Ты уж определись или ты сюда паёк приносишь и здесь питаешься вместе с женой или ты в столовке ешь…
— Дома-то, конечно, лучше, — перебил он меня. — У нас все офицеры стараются дома есть. В столовке вермишель даже не промывают.
— Дома лучше… — озабоченно пробормотал я. — Это пока Инна сама готовить не начала. Как я понимаю, ты сама не готовишь?
Сестра растерянно пожала плечами.
Вот я заварил кашу!.. Сейчас же ни видосов от фудблогеров, ни пошаговых рецептов с фотографиями. Мама с бабушкой далеко, ни вотсапа, ни вайбера, даже телефона простого нет. Кто ей подскажет? Кто поможет? Были бы хоть с соседками нормальные отношения. В военном городке её, конечно, офицерские жёны не оставили бы без опеки. А здесь…
Мужа пару раз отравит своей стряпней, так он еще сбежит от неё. А виноватым наш дружный женский семейный коллектив кого назначит? Ясное дело, меня!
— У тебя какая-нибудь книга с рецептами хоть есть? — спросил я сестру.
— Есть… — жалобно отозвалась Инна, из чего я понял, что она ею ни разу не пользовалась.
— А пока ребёнка не было,
