с культом дракона, а позднее стал считаться днем памяти поэта Цюй Юаня (III в. до н. э.), утопившегося в реке, чтобы избежать несправедливых обвинений. В этот день по рекам плавают на больших лодках с носами в виде морды дракона и приносят жертвы духу Цюй Юаня (которого после его смерти стали отождествлять с водным драконом).
Единорог-цилинь, согласно преданию, появляется среди людей лишь раз в несколько столетий. Будто бы он на заре времен помогал первопредку Паньгу творить из хаоса небо и землю, а потом удалился в дремучий лес, откуда выходит крайне редко. Его появление предвещает рождение великого мудреца (легенда гласит, что цилиня видели незадолго до рождения Конфуция). Появление же феникса означает добродетельное правление и благополучие населения Поднебесной, «великое умиротворение» (по мифу, впервые среди людей эти птицы, подобно птице чунмин, появились во времена мудрого правителя Яо).
Черепаху почитают прежде всего как олицетворение долголетия, поскольку считается, что черепаха живет тысячу лет. Кроме того, черепаха выступала как дух – покровитель речных плотин; изваяния черепах для защиты от наводнений ставили по берегам рек. Еще это животное выбирали своим патроном гадатели – по легенде, именно на спине черепахи, которая выползла из Хуанхэ, были начертаны Восемь триграмм (Ба гуа), «фундамент» китайской системы гадания.
На народных лубках изображения сы лин символизировали различные благопожелания. Так, по комментарию китайского исследователя народных картин Ван Шуцуня, изображение единорога, изрыгающего чудесную книгу, заключало в себе «пожелание новобрачным или дому, где должен родиться ребенок, чтобы в этой семье появился совершенномудрый человек».
На таких картинах пространство вокруг исторгающего из себя чудесную книгу цилиня заполнялось изображениями различных предметов, тоже благопожелательных символов: например, рог носорога – символ удивительных сокровищ; доска для шахмат, цитра, книга и картина символизируют четыре традиционных для Китая вида искусств, в которых должен добиться успехов новорожденный; кораллы олицетворяют могущество и богатство, а жезл исполнения желаний и слиток серебра сулят, что все надежды непременно сбудутся.
Дракон и феникс на лубках символизировали идеальное супружество (поскольку дракон трактовался как олицетворение императора, а феникс – как олицетворение императрицы). Тигра именовали защитником людей и усмирителем нечисти, его изображениями украшали двери домов, чтобы отогнать злых духов, а внутри дома вешали лубки с изображением этого животного. Более того, многих победителей демонов (например, Чжункуя) нередко рисовали верхом на тигре. Китайцы верили, что тигриные полоски на лбу животного складываются в знак ван – «царь, князь», и поэтому называли тигра, а не льва царем зверей.
Самый известный тигр китайской мифологии – Байху, «Белый тигр», дух – покровитель Запада. По преданию, такого тигра поймали в 61 году до н. э.; правивший тогда император счел поимку зверя за подарок Неба и повелел воздвигнуть храм в честь этого события. Байху часто изображали на стенах погребальных сооружений и на знаменах, которые в походах несли позади войска (впереди обыкновенно несли знамя с зеленым драконом Цин-луном). Считалось, что Байху обладает свирепым нравом, но не трогает людей и других тварей. Впрочем, в народных верованиях Байху представал порой и злым духом, появление которого предвещало смерти и прочие беды, поэтому его еще называли «зловещим Белым тигром» (санмэнь Байху) и «Белым тигром, отнимающим богатство» (туй цай Байху).
Что касается льва, это животное в Китае не водилось, его культ пришел в Поднебесную вместе с буддизмом (и поэтому лев навсегда остался в китайской традиции символом буддизма – отсюда изваяния львов у входа в буддийские храмы).
ЛИСЫ-ОБОРОТНИ
Лиса – едва ли не самый противоречивый звериный персонаж китайской мифологии и фольклора. Ее почитали, боялись, приносили ей жертвы и боготворили как подательницу богатства. Лиса считалась воплощением души умершего, верили, будто она способна перевоплощаться в прекрасную женщину, соблазнительницу смертных мужчин, и потому ставили кумирни этому животному, чтобы умилостивить его – и отвести от мужчин конкретной деревни и даже конкретного дома «лисьи чары».
Выдающийся отечественный синолог академик Василий Алексеев писал, что лиса у китайцев является «в роли божества, наделенного к тому же способностью принимать всевозможные формы, начиная от лисы-зверя и кончая лисой-женщиной и лисом-мужчиной», она соблазняет человека всевозможными химерами, создавая «самое необыкновенное течение событий там, где обычная человеческая жизнь проста, убога, скучна».
Еще упомянем здесь, что во многих преданиях лиса выступает именно как покровительница: она приходит к человеку, влюбляет его в себя, становится восхитительной любовницей и верной подругой, добрым гением, охраняющим своего друга от злых людей и демонов. Она ставит человека на край гибели и одновременно приносит ему исцеление. Она владеет пилюлей вечной жизни, которая способна оживить даже разложившийся труп. Она пугает – и дарит человеку мир и счастье.
Китайцы демонизировали лис с глубокой древности. Еще в «Ши-цзин» говорится о «страшном крае рыжих лисиц», Чжуан-цзы утверждал, что «злобные лисицы предвещают недоброе», а люди верили, что лисы вызывают болезни и помешательство. Поскольку лисьи норы часто встречались рядом с могилами, мало-помалу сложилось убеждение в том, что в лис переселяются духи умерших. При этом, поскольку лиса считалась животным исключительно коварным и злобным, ей как оборотню приписывались особые демонические таланты.
По замечанию нидерландского синолога Я. М. де Гроота, «главная опасность оборотней-лисиц заключалась не столько в том, что они, как и прочие призраки, насылали сумасшествие и болезни, сколько в том, что чаще всего они поступали так исключительно из собственной, ничем не спровоцированной злонамеренности». Даже когда лисица помогает человеку – а число подобных историй в поздней китайской мифологии и фольклоре чрезвычайно велико, – она все равно преследует собственные коварные цели, и ее помощь неминуемо приведет к смерти опекаемого ею человека.
В «Рассказах Ляо Чжая о необычайном» (XVII в., другое название на русском языке – «Странные истории из кабинета неудачника») проделкам лис посвящено множество новелл, воспроизводящих мифологические и фольклорные сюжеты. Так, один герой похвалялся: «Молодцу нечего бояться беса или лисы. Если придет ко мне лис, у меня про него найдется острый меч. Если же придет лиса, то я еще сам выйду, открою дверь и приму к себе». Но в итоге лиса его соблазнила и заставила жениться на себе, объяснив, правда, что она «не из той породы, которая выбирает людей для того, чтобы за их счет поправить свои силы». Мол, есть на свете род лисиц, которые людям не вредят, и она принадлежит именно к этому роду. А вот другие лисы сродни бесам и всячески норовят навредить.
Среди всех мифологических и фольклорных лис-оборотней известнее всего, пожалуй, сегодня – во многом благодаря кинематографу и аниме – девятихвостая лиса; в Китае она зовется хули-цзин, но чаще встречаются ее корейское и японское названия – соответственно кумихо или кицунэ.
О таких лисах упоминается уже в «Каталоге гор и морей», где сказано, что в
