Ей показалось, что она заснула, но мозг стал снова включаться, и она медленно открыла глаза. Полина ощутила, как он осторожно вышел из нее и вытянулся рядом, закинув руку на ее живот. Тишину комнаты нарушало только их частое дыхание, которое стало постепенно успокаиваться и приходить в норму.
Тимур накрыл их одеялом и только сейчас понял, что она заснула крепким сном. Он убрал ее волосы, поцеловал в висок и прижал к себе. Он не помнил, когда настолько был счастлив, как в эту минуту. И если судьба послала ему испытание в виде осуждения, чтобы встретить именно ее, то оно того стоило. И эта мысль сильно удивила его и одновременно заставила нахмуриться.
Полина зашевелилась и свернулась калачиком под его боком. Тимур снова улыбнулся и стал играть прядями ее волос, пропуская их через пальцы. Как ни странно, спать ему не хотелось, хотя стоило бы вздремнуть, чтобы днем не клевать носом. Тимур собственническим жестом снова прижал ее к себе и, вдохнув приятный запах ее волос, закрыл глаза.
***
Садков, сидя за рулем машины по пути на работу, выслушал собеседника по телефону и от удушающего чувства снова притронулся к шее. Его самого раздражала эта привычка, но он никак не мог от него избавиться.
— Зачем вы это сделали? — спросил он, стараясь вложить в свой голос беззаботность, что на деле плохо получалось.
— Прошлой ночью после того, как ты мне позвонил и сообщил о приходе Кондратьева, я понял, что тот решил выкинуть какую-нибудь глупость. Я созвонился с ним и понял, что он шел в полицию, чтобы выложить им все как есть. Этот ублюдок решил, что может себе такое позволить, — со злостью усмехнулся он и откашлялся. — Его, видишь ли, совесть мучает. А когда он деньги получал за работу, то непонятно почему тогда совесть промолчала.
— Мне он не говорил, что собирается в полицию идти, — удивившись, произнес Садков и припарковал машину около здания прокуратуры.
— Ты сможешь взять это дело под свой контроль, когда к вам поступит заявление от адвоката Булатова?
— Наш заместитель не отдаст его мне. Не только мне, никому не отдаст. Вы же понимаете, что такие дела большая редкость, и он сам будет над ним работать. Может адвоката Булатова прижать? Кстати, кто он?
— Наш Ершов, — почти выплюнул собеседник. — Амбициозный малый. Договориться с ним не получится, а если обойтись с ним также как и с Кондратьевым, то это вызовет большую шумиху. А мне это не нужно. Нужно пойти по другому пути.
— С Ершовым я тоже знаком. Как Булатов узнал про счета? — спросил Садков и отметил про себя, что раньше не задумывался над этим вопросом.
— Без понятия! — прорычал он. — Если обо всем рассказал Исаев, то он уже может считать себя трупом. Но это надо проверить, прежде чем руки пачкать.
— Вы знаете, что Булатов связался с его дочкой?
— Да.
Садков хотел что-то еще сказать, но услышал короткие гудки и убрал телефон в карман. Он вышел из машины и направился в здание, по пути здороваясь с коллегами. Садков замедлил шаг, когда заметил Ершова, который уверенной походкой вошел в прокуратуру и поднялся по лестнице на второй этаж. Он хотел догнать его и поговорить с ним, но понял, что это только вызовет дополнительные подозрения. А ему надо сидеть ниже травы и не высовывать голову. Кондратьева ему было жалко. Он не заслужил подобного, хотя должен был понимать, чем ему обернется попытка сдать всех.
Садков купил из автомата стаканчик кофе, открыл дверь и вошел в свой кабинет. Сделав глоток горячего напитка, он положил портфель на пол, прислонив к боку стола, и запустил компьютер. В дверь постучали.
— Да, — произнес он после того, как дверь открылась, и вошли Ершов с заместителем прокурора Чайкиным Виктором Олеговичем.
Садков резко встал со стула, чуть расплескав кофе на клавиатуру. Он встретился с суровым лицом начальника и все понял.
— Дмитрий Евгеньевич, — строго произнес Чайкин. — Пройдемте в мой кабинет и поговорим без свидетелей.
Он кивнул и направился вслед за ними. Когда они оказались в его кабинете, Чайкин сел на свое место, взял лист документа и откашлялся. Ершов сел напротив Садкова с довольным лицом и повернул голову в сторону хозяина кабинета.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Дмитрий Евгеньевич, — начал Чайкин, снова откашлявшись, — я задаю вам вопросы. Вы отвечаете на них честно, и если я уловлю ложь, то в отношении вас будет проведена служебная проверка с вытекающими последствиями. Сами понимаете, о каких последствиях я говорю.
— Конечно, — испуганно произнес Садков и бросил быстрый взгляд в сторону Ершова.
— Ко мне поступило заявление о пересмотре дела по вновь открывшимся обстоятельствам по уголовному делу. Адвокат осужденного по этому делу утверждает, что вы знали об этих обстоятельствах во время следствия и самого суда, но промолчали, позволив судье вынести обвинительный приговор в отношении невиновного, — сердитым голосом произнес Чайкин. — Вам есть, что сказать по этому поводу?
— Пускай сначала господин Ершов докажет это, — спокойно ответил Садков и сложил руки на груди.
— Сегодня рано утром, примерно в шесть часов, были задержаны двое молодых людей, когда они пытались вскрыть автомобиль Булатова прямо во дворе его дома, — деловым тоном произнес адвокат. — Соседка заметила их и вызвала полицейских, которые приехали в течение трех минут, потому что по счастливой случайности проезжали мимо. Они доставили их в отделение.
Садков опустил сложенные руки и поник, боковым зрением заметив на себе сверлящий взгляд Чайкина.
— Их допросили. Они назвали вашу фамилию и сказали, что именно вы отдали им приказ вскрыть машину и угнать его с последующим уничтожением, — добавил Ершов после небольшой паузы.
Они действительно звонили ему и сообщили о том, что собираются сделать, но он не смог их отговорить. Сейчас Садков не знал, как выкрутиться и объясниться по поводу входящих и исходящих звонков.
— Я не знаю их и не отдавал им никаких приказов, — севшим голосом произнес Садков и ослабил галстук. — За кого вы меня принимаете?
— Когда проверили телефон того, кто назвал вашу фамилию, то обнаружили шесть звонков от вас вчера вечером.
— Я мог ошибиться номером и случайно позвонить.
Садков только что понял, какого утопающему хвататься за соломинку в надежде, что это ему поможет. Он неосознанно снял мешавший ему галстук и лихорадочными движениями запихнул в карман пиджака. Это не ушло от внимания Ершова и Чайкина. Они переглянулись и уставились на него.
— Дмитрий Евгеньевич, — мягко сказал адвокат, — Продолжительность каждого из телефонных звонков от одной до трех минут. Он рассказал, что два дня назад вы приказали им вывезти Булатова в безлюдное место и избить, чтобы тот не копался в прошлом. Они действительно вывезли его подальше от людей. Только Булатов сам их избил, приехал на их машине и вернул лично вам ключи. Думаю, несколько сотрудников прокуратуры подтвердят его приход сюда. Тем более, момент, когда они сажали его в машину, однозначно заснят на видеокамеру, установленную в его дворе.
Садков ничего не ответил. Он посмотрел в распахнутое окно. Ему показалось, что в кабинете не хватает кислорода. Его спина покрылась потом, а руки начали дрожать. Он понимал, что его спасет только чудо. Мог ли он позвонить ему и попросить о помощи?
— Дмитрий Евгеньевич, — снова позвал его Ершов. Около одиннадцати часов в больницу был доставлен бывший адвокат Булатова, Кондратьев Иван Федорович в тяжелом состоянии. Он был избит до полусмерти. Его буквально вытащили с того света. Что вы думаете по этому поводу?
— Это совпадение, если думаете, что избиение Кондратьева связано с этим делом. Вы лучше бы установили лиц, которые могут желать ему зла. Первый в этом списке сам Булатов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Согласен с вами, — кивнул Ершов. — Вот только есть один маленький нюанс, у Булатова есть алиби.
— У меня тоже есть алиби, — произнес Садков. — Моя жена подтвердит…
— Дмитрий Евгеньевич! — подал голос Чайкин. — Прекращайте ломать комедию! С вас пот градом течет! Вы отстранены от должности! В отношении вас будет проведена проверка!
