Егор ушел. Он закрыл за ним дверь.
— На чем мы остановились? — спросил Тимур, когда вошел на кухню.
— На том, что ты проиграл и моешь посуду, — ответила она, вложив в его руку кухонное полотенце. — Мой больничный не вечный и завтра я должна выйти на работу, — напомнила она, когда Тимур подошел к раковине и включил воду.
Он молчал, но Полина заметила, как напряглась его спина. Он все еще думал о том, что ей угрожает опасность, несмотря на то, что попыток нападения не было и его дело уже пересматривали.
— Полина, — начал он, — давай организуем для тебя еще один больничный?
— Нет. Денег тоже не предлагай. Я уже устала отказываться от твоей благотворительности.
— Полина, это не благотворительность…
— Тимур, нет! — строго произнесла она. — Ты и так заплатил за мои новые окна, хотя должен был Слава.
Полина подошла к нему сзади, обвила руками торс и поцеловала в спину.
— Спасибо тебе за все, но это глупо прятаться у тебя дома, только потому, что мужик позвонил тебе по телефону и пригрозил. Жизнь продолжается. Я думаю, из-за расследования и новостей они все притихли и спрятали свои головы. Подумай об этом.
Тимур выключил воду и обернулся к ней.
— Хорошо, на работу можешь выйти, но возвращаться будешь ко мне домой.
— Тимур! — закатила она глаза и отстранилась. — Ты ведешь себя, как параноик.
— Всего лишь, как человек, который любит тебя.
Тимур нахмурился, когда понял, что только что произнес. Он всматривался в ее удивленное лицо и ждал от нее ответной реакции. Она облизнула нижнюю губу и по непонятной причине сделала шаг назад.
— Я люблю тебя, — произнес он скорее себе, чем ей, чтобы убедиться в том, что это правда.
Он сейчас осознал, что произнес эти слова девушке впервые в жизни и сильно боялся того, что она может не ответить ему тем же. Из-за волнения сердце стало отсчитывать удары, пульс участился, и дыхание стало глубоким.
— Тимур, я не ожидала, — призналась она бесцветным голосом. — Я…
— Или говори правду или молчи, — перебил он ее, сжимая в руке полотенце.
— Я тоже люблю тебя, — полушепотом ответила Полина через несколько секунд. — Да, именно люблю, — твердо произнесла она. — Тебя люблю, — добавила и искренне улыбнулась. — Говорю тебе правду.
— Самая лучшая новость за сегодня, — обрадовался он и притянул в свои медвежьи объятия.
Полина зарылась носом в его футболку, которая пахла именно им и почувствовала себя очень счастливой и окрыленной. Она ощутила легкий поцелуй в макушку и вжалась в него еще сильнее.
— Любовь это хорошо, но вернешься с работы ты именно ко мне домой, — услышала она над головой.
По ее вздоху он понял, что она согласилась. Полина отстранилась и заглянула в его одновременно цепкие и смеющиеся глаза.
— Вот умеешь ты портить момент, — произнесла Полина и замерла, когда услышала мелодию звонка его телефона.
Тимур чуть отстранился и вытащил телефон.
— Это мой адвокат, — сказал он и приложил телефон к уху.
— Тимур, извините за поздний звонок, но вы должны срочно приехать в отделение полиции.
— Зачем?
— Полчаса назад сюда пришла ваша бывшая девушка, Катя, — ответил он.
— Она та еще змея, — со злостью произнес Тимур. — Что она хочет? Почему я должен приехать?
— Катя сказала, что назовет имя того, благодаря которому вы получили судимость только при вас.
Глава 15
— Вы же сказали, что вам известны все имена, — произнес Тимур, глядя на насторожившуюся Полину.
— Это так, — подтвердил Владимир. — Но не помешало бы сравнить. Вдруг Исаев обманул меня. Можете сейчас приехать?
— Да. А вы разве следователю не сообщили о них?
— Пока нет. Посмотрим, что Катя скажет.
Тимур отключил телефон и обратился к Полине:
— Что ты думаешь о вечерней прогулке до отделения полиции и обратно?
Она уставилась на него с немым вопросом.
— Объясню все по дороге. Поехали, — произнес он, направляясь к двери.
— Я должна переодеться.
— В белой футболке и в черных джинсах, ты смотришься великолепно, — прервал он ее. — Я чуть не шлепнул тебя по попе при Егоре. Во время сдержал себя, — засмеялся он.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я бы убила тебя.
— Ничуть в этом не сомневаюсь.
Они сели в его автомобиль и тронулись с места. Пока он вел машину, Полина отвечала на сообщения Лизы и, закусив губу, улыбалась.
— Как я понял, это Лиза, — произнес он, остановившись перед другим автомобилем на светофоре. — Передай ей, чтобы она больше не присылала тебе фотографии голых мужиков.
— Она их больше не присылает.
Тимур взял ее за руку и положил себе на колено, накрыв ладонью. Они быстро доехали до отделения полиции, и вышли из машины. Он обнял ее одной рукой и повел к входу. Навстречу к ним по ступенькам спускался Ершов и, перекинувшись с ними несколькими фразами, попросил следовать за ним. Они вошли в помещение с белыми и грязными около плинтуса стенами. Везде были развешаны бумажки с информацией и большой плакат с фотографиями разыскиваемых преступников.
— Следователь тоже приехал сюда и тоже ждет вас, Тимур. Поднимаемся на второй этаж.
Через полминуты они вошли в кабинет, где сидели следователь Волков, незнакомый для них сотрудник полиции и сама Катя в своем неизменном коротком платье и с длинными распущенными белокурыми волосами. Она посмотрела на него с сожалением. Тимур отметил про себя, что никогда не замечал за ней такого выражения лица, как сейчас. Катя посмотрела на Полину, которая присела на стул возле стены и послала ей убийственный взгляд.
— Все в сборе, — взбодрился Волков и посмотрел на Катю. — Он здесь и мы вас слушаем, Екатерина. Давайте сюда ваш паспорт.
Катя достала из сумочки паспорт и вручила ему. Она снова бросила взгляд в сторону Полины и повернулась к Тимуру, который молча ждал ее речи.
— Екатерина, — произнес следователь, листая страницы ее паспорта. — Сейчас почти десять часов вечера и мы все хотим отдохнуть после тяжелого дня. Мы надеемся на вашу помощь. Пока официально не будем вас допрашивать с протоколом. Сначала хочется послушать вас.
— Конечно, — уверенно произнесла Катя. — Это сделал судья, который вынес приговор Тимуру.
В кабинете наступила звенящая тишина. Следователь смотрел на Катю с подозрением и недоумением. Остальные, переглянувшись друг с другом, тоже уставились на нее. Ершов вздохнул и покачал головой, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула.
— Вы сейчас понимаете, о чем говорите? — спросил следователь.
— Конечно.
— Тогда откуда у вас такие сведения?
— Это неважно…
— Это очень важно, — перебил Волков, сверля ее взглядом. — Я хочу вам напомнить, что вы пришли сюда заявить о преступлении, который совершил мировой судья. Вы понимаете, о чем говорите?
— Да, — закатила она глаза.
— Катенька, — мягко произнес следователь так, будто пытался что-то объяснить маленькому ребенку. — Если это была глупая шутка, то мы вас прощаем и можете идти домой. Обещаю вам, что штрафа не будет. Мы просто забудем обо всем, как о маленьком недоразумении.
— Судья присвоил все деньги себе, — твердо произнесла Катя не терпящим возражений тоном. — Больше года назад он послал меня к Тимуру, чтобы я познакомилась с ним и соблазнила его. Это нужно было для того, чтобы я имела доступ к его документам и к договорам на оказание услуг. Там были указаны счета. Они-то и нужны были ему, — произнесла она. — Я просто сделала фотографии документов и выслала судье. Каким образом ему удалось дальше замутить все и посадить его за решетку я не знаю, — пожала она плечами.
В кабинете снова стало тихо. Все переваривали услышанную информацию. Полина прикоснулась к руке Тимура и вывела его из-за оцепенения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я в порядке, — прошептал он и мягко сжал ее руку.
Ершов потирал переносицу и, смотря в пол, о чем-то думал. Полицейский хмыкнул и покачал головой. Следователь сверлил Катю взглядом и потер шею.
