— Катенька, по какой причине вы выполнили просьбу судьи? Почему не отказались?
— Он заплатил мне, — беззаботно ответила она.
— Катя, я вам сообщаю об уголовной ответственности за…
— Я не лгу. Можете допросить судью.
— Допросить судью? — усмехнулся Волков. — Возле него лишний раз рот не откроешь. Есть специальная процедура привлечения судей к уголовной ответственности. Это все непросто. Но мы проверим всю информацию. Советую вам нанять хорошего адвоката. Вы, выполняя поручения судьи, совершили преступление.
— Я не знала, что совершаю преступление! — возмутилась Катя. — Я всего лишь отправила ему фото…
— Незнание закона не освобождает от ответственности, — ответил следователь.
Ершов сделал знак Тимуру не вмешиваться в разговор.
— Екатерина, по какой причине вы решили сознаться в этом? — спросил Ершов.
— Просто, — пожала она плечами.
— Просто вы могли рассказать об этом раньше, но решили сегодня.
— Настроение хорошее, — произнесла с сарказмом в голосе.
— Здесь не место для шуток, особенно, когда вы сообщили о преступлении, который совершил судья, — произнес Волков и снова потер шею. — Вы знакомы с адвокатом Кондратьевым и прокурором Садковым?
— Нет.
— А с Исаевым Алексеем Михайловичем?
— Да, мы познакомились на его юбилее, — ответила Катя и обернулась к Полине.
Она увидела их сплетенные пальцы и нервно сжала губы в тонкую линию.
— Есть ли другие лица, которые замешаны в этом деле?
— Если и есть, то я о них не знаю, — она снова пожала плечами и закинула ногу на ногу, поправив задравшееся платье. — Это все, что я хотела вам сказать. Идите к судье и наденьте на него наручники.
— Наденьте на судью наручники? — засмеялся Волков. — Вот сейчас было смешно, — покачал он головой.
— Ладно, — произнес Ершов, сев ровно. — Я думаю, что всем будет интересно услышать правду.
Глава 16
Все взгляды устремились к нему с немым вопросом. Тимур насторожился и готов был ловить каждое его слово.
— Я уже сказала правду, — высокомерно хмыкнула Катя. — Не слушайте его.
Следователь не обратил на ее слова внимания.
— Исаев Алексей, финансовый директор банка, который сейчас лежит в хирургическом отделении рассказал мне обо всем и назвал имена всех лиц, причастных к этому делу, — произнес Владимир следователю. — Почему я раньше не пришел к вам с готовым списком? Мне нужно было время, чтобы проверить все. Сам мировой судья, который вынес этот приговор, никакого отношения к хищению денег не имеет.
— Слава богу, — выдохнул Волков. — А то я не хотел с ним связываться. Продолжайте.
— Организатором всей «заварушки» является Крючков Семен Николаевич.
— Мой бывший начальник? — удивился Тимур.
— Это бред! — в панике закричала Катя.
— Катя, успокойтесь! — произнес Владимир. — Вы уже отсюда сегодня не выйдите. Имейте это в виду.
— Катя, закрой рот! — крикнул на него Тимур и перевел взгляд на адвоката, требуя продолжения.
— Фактически Крючков является начальником предприятия, для которого Булатов совершал сделку с иностранной компанией. На самом же деле, он этим предприятием прикрывает свои другие дела, о которых я вам расскажу чуть позже, потому что они не имеют отношения к самому Булатову.
— Вы точно проверили эту информацию? — спросил следователь, внимательно слушая его.
— Да. Во многом мне помог тот самый Попов Артур. Умный малый, — улыбнулся адвокат. — А теперь самое интересное. Катя, которая пришла сюда оклеветать судью, дочь Крючкова Семена. Фамилия в паспорте у нее материнская, но отчество — Семеновна.
Следователь открыл ее паспорт и хмыкнул.
— Екатерина Семеновна является соучастницей и других преступлений. Я думаю, чтобы смягчить себе наказание она сознается во всем сама, — уверенно произнес Ершов. — Ее отец и есть тот человек, который прикарманил все деньги, за исключением той части, которую он заплатил Кондратьеву и Садкову. Я до сих пор не могу понять, по какой причине адвокат с прокурором связались с ним и закрыли на все глаза. Не думаю, что дело только в деньгах. Есть причина.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А мой папа? — подала голос Полина, глядя на поникшую Катю.
— А вот ваш отец сам лично провел деньги со счета Булатова на другие счета, в том числе и ваш, под давлением Крючкова.
— Под давлением? — спросил следователь.
— Да, — ответил адвокат, бросив осуждающий взгляд на Катю. — На том самом юбилее Екатерина Семеновна соблазнила изрядно подвыпившего Исаева. Я разговаривал с ним в больнице. Он отрицает половую связь с ней, но не то, что трогал ее. Все это было записано на камеру видеонаблюдения отеля, которая, как вы поняли, оказалась там не случайно. Эта запись и является средством шантажа. Крючков связался с Исаевым и сказал, что его дочь напишет заявление о попытке изнасилования, если он не выполнит это требование.
— Это правда? — спросила Полина, обращаясь к Кате.
— Пошла ты к черту! — проговорила она сквозь зубы.
— Ошибка Исаева заключается не в том, что он вывел деньги, а то, что не обратился к грамотному адвокату. Попытку изнасилования еще нужно доказать с помощью сбора доказательственной базы. Учитывая, что Катя не обратилась в больницу для осмотра у врача и не написала заявление в полиции, то о факте преступления не может быть о речи. Конечно же, о свидетелях, которые могут это подтвердить речи не идет. Я просмотрел копию записи, которую Катя сама отдала ему. Исаев был пьян. Это видно невооруженным глазом. Катя сидела на нем, и позволяла себя трогать, подстегая его к этому. Он признался, что испугался за свою репутацию и боялся осуждения со стороны дочери, потому что Полина с Катей примерно одного возраста. Здесь я его понимаю.
— Ну, ты дрянь! — проговорила Полина.
— На себя посмотри! — взорвалась она.
Катя вскочила с места и бросилась на Полину. Тимур во время схватил ее за руку и посадил обратно на стул, перед следователем.
— Успокоились все! — крикнул Волков, призывая их к порядку.
Тимур сел обратно на свое место и успокаивающим и теплым взглядом посмотрел на Полину.
— Я в порядке, — прошептала она.
— Думаю, никто не будет против, если я продолжу, — произнес адвокат. — Если бы Исаев тогда обратился в полицию или к адвокату, то он мог бы сообщить о шантаже Крючкова. Это повлияло бы на все и, с большей вероятностью, Булатов не отправился бы в колонию-поселения в качестве осужденного. Хотя к его счету могли иметь доступ и другие сотрудники банка. Кто знает? — пожал он плечами.
Все замолчали, вновь осмысливая информацию.
— Вы один проделали всю эту работу? — удивился следователь.
— Да.
— Похвально.
— Екатерина Семеновна, ваш отец знает, что вы здесь?
Она отрицательно покачала головой и с горечью в голосе сказала:
— Если он узнает, что я сюда приехала, то убьет меня в прямом смысле этого слова. Вы не представляете, что он за человек.
— Прекрасно представляем, если по его вине невиновного человека осудили, — ответил адвокат.
— Поверьте мне, это цветочки, — произнесла она севшим голосом.
— Вы больше ничего не хотите нам сказать? — спросил следователь у Кати.
— О чем именно?
— При чем здесь судья?
— Не причем, — ответила она. — Если бы я знала, что сюда придет этот умник, — кивком указала она Ершова, — то возможно…
Она не договорила. Все молчали, переглядываясь друг с другом.
— Вам есть, что еще сказать? — спросил Волков у адвоката.
— Могу дать вам список имен, которые активно сотрудничают с Крючковым. В их числе и его главный бухгалтер. Я заинтересовался одним вопросом. Сколько он еще человек мог отправить за решетку таким же способом? Екатерина Семеновна, не ответите нам на этот вопрос?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Она покачала головой.
— Я обратился в судебный участок и попросил дать мне подобные дела. Среди них есть два дела, которые меня заинтересовали. Оба осужденных находятся в той же колонии-поселения, что и отбывал наказание Булатов. Я не пожалел своего времени и поехал туда, чтобы поговорить с ними. Оба отрицают причастность к преступлениям, за которые они получили наказание. Один из них даже знает вас лично, Екатерина Семеновна, и просил передать вам привет.
