— Мы неделю назад направили вам отчёт…
— Приехал её… — босс взглянул на Павла, — брат. И я хочу, чтобы вы рассказали о её здоровье…
Паша вскочил со стула.
— Я хочу видеть… видеть Полину, — мужчина вновь перестал себя контролировать.
— Осторожно, — предупредил его Акулов тихим голосом с размеренным темпом, — стать пациентом этой клиники очень легко.
— Ты запугиваешь меня? — Паша пошарил ладонью в кармане, пистолет придал ему уверенности.
Врач растерянно — вопросительно взглянул на Акулова.
— Кто мы такие, чтобы противостоять воссоединению семьи, — заключил мой босс.
— Хорошо, — облегчённо выдохнув, проговорил доктор, — сейчас положение женщины стабильное. Она больше не опасна. Но, пожалуйста, никаких травмирующих высказываний, никаких провокаций, — предупредил он.
Акулов взглянул на Пашу. Тот кивнул. А через какое-то время вместе с ушедшим доктором появилась женщина в белом платье и белых мягких тапках. Видно было, что волосы её растрёпанные просто собрали в пучок. Ночь ведь, спала возможно. Я не увидела сходства с собой. Возможно, её так изменила болезнь, просто до неузнаваемости. Женщина была худа, болезненна, с абсолютно отсутствующим взглядом.
— Полина! — выкрикнул Паша, не сумев сдержать эмоций, и кинулся к ней.
Женщина совершенно безынициативно обняла того в ответ. Ровно с таким же видом можно было обнимать фонарный столб. Мужчина принялся плакать. Врач хотел было сделать предупреждение, но Акулов остановил его.
А зря. Потому что в следующую секунду девушка вынула из кармана пальто Паши пистолет и направила его в мою сторону выстрелив. Я замерла, и, казалось, мир вокруг меня тоже, но босс толкнув меня в сторону, рвано охнул, зажав плечо. Паша кинулся к женщине, и они боролись за оружие, он не давал ей выстрелить. Доктор, наполнив шприц прозрачной жидкостью, вколол Полине нечто, что мгновенно расслабило её мышцы и она без сознания упала в руки Паше.
Я же кинулась к Михаилу Александровичу и обеспокоенно осмотрела его плечо. Пуля прошлась по нему, лишь задев кожу, выдрав приличный кусок материала и плоти.
Полину унесли. Паша причитал и обвинял во всех грехах моего босса. Ему обработали рану. Паша мрачно смотрел на Акулова.
— Ты как упырь, всё губишь вокруг себя.
Мой босс ничего не ответил. Паша также молча ушёл, отказавшись от того, чтобы его подбросили.
Мы молча сели в авто и также домчали до дома.
Не раздеваясь, сели на диван.
— Расскажи мне! — я не просила, требовала.
— Это будет длинный рассказ, — предупредил Акулов, но по голосу я чувствовала, что ему хочется открыться.
— У нас ещё есть время до окончания контракта, — твёрдо возразила я.
Акулов мрачно хмыкнул.
Глава 43
От лица Кати
Он откинул голову назад и на недолгое время прикрыл глаза. Затем встал и нервно прошёлся по гостиной, включив мягкий нижний свет.
— Выпить хочешь? — предложил босс.
Я отрицательно мотнула головой. Он снял пальто и пиджак, небрежно кинув одежду на рядом стоявшее кресло. Я тут же последовала его примеру.
Закатал рукава безупречно белой рубашки и ослабил галстук. Тяжело вздохнул. Это была попытка собраться с мыслями. Неудачная.
— Я никому никогда это не рассказывал, — предупредил Михаил и сел рядом, вглядевшись в моё лицо.
— «Жене» можно, — попробовала пошутить я, разрядить мрачную обстановку.
— Жена… — Акулов хмыкнул, не зло, скорее задумчиво, — это понятие из меня буквально стёрли. Когда для меня начались сделки с совестью, я был серьёзным молодым мужчиной, полным амбиций и правильных с точки зрения общественного мнения, установок. Я был удобным для Полины, для своего дяди. А ещё я очень любил тётю и не хотел, чтобы она знала, что за человек её супруг, она очень любит его…
Он вновь вздохнул и пересел в кресло напротив меня.
— Ты действительно хочешь знать?
— Если вы боитесь разглашения, то контракт с санкциями за длинный язык ещё действует…
Михаил откинулся на спинку стула и внимательно скользнул по мне взглядом, в котором сквозило отчаяние.
— Если бы я этого боялся… — загадочно протянул мужчина, затем решившись, продолжил, — мне было двадцать пять, я только что вернулся из Европы, где стажировался после института три года. Я был полон надежд, амбиций и планов на эту жизнь. Но встретил Полину, — он горько ухмыльнулся.
— Это была судьба? — спросила я, почувствовав укол ревности.
— Ты наивная, Волкова, но это мне и нравится в тебе, ты не испорченная… — признание вырвалось из него, и он попытался скрыть его за маской пренебрежения, но я невольно улыбнулась, Акулов продолжил, словно злясь на самого себя, — Якобы судьба. Якобы случайно. Полина принадлежит состоятельной семье. Лёгкая на подъём и очень весёлая. Она сразила меня наповал. Я был влюблён. Я летал в облаках. Всё сошлось. Старшие с обеих сторон были согласны. И вскоре мы поженились…
Я промолчала, поискав в его лице какие-то светлые эмоции, но тщетно. Я видела отвержение и сожаление. Я не торопила.
Михаил Александрович продолжил, рассматривая свои ладони, затем сжав их в кулаки:
— А через несколько лет я узнал об измене. Буквально. Я обнаружил Полину с членом моего дяди во рту.
Взглянул на меня. Я потянулась к его рукам, но застыла на полпути. Сейчас он был как оголённый нерв, задену и может насмерть электричеством прибить. Моему боссу нужно было выговориться.
— Мерзкий тип, — меня передёрнуло.
Михаил Александрович оставил мою ремарку без внимания, но во взгляде я увидела согласие с моими словами.
— Я хотел подать на развод, думал, что навсегда забуду эту связь, не приведшую ни к чему хорошему. Но стал замечать, что с Полиной творится что-то не то. Поведение, жесты, неадекватные разговоры. Затем от её матери я узнал, что по материнской линии девочкам в их семье передаётся опасное психическое заболевание. Лекарства не купировали приступы, лечение не помогало. Однажды я проснулся, а Полина занесла надо мной нож, ещё бы чуть-чуть…
— А дядя что же? — почему-то спросила я.
Скулы мужчины заострились настолько, что притронься я к ним сейчас, то обрезалась бы.
— Дядя бросил Полину, как только узнал о её болезни. И я бы тоже. Я бы тоже бросил. Она не любила меня. Ведь наверняка. Могла ли вообще любить? Во мне боролись два чувства: любовь к ней и ненависть из-за того, что она мне изменила, досада от того, что меня обманули, что всем было на меня плевать, все решали свои финансовые проблемы за мой счёт. Но отдавала ли отчёт моя жена в своей измене? Меня бы развели в два счёта. Тётя думает, что я разведён, — задумался, вскочил с кресла, походил немного по комнате, но затем вновь сел напротив меня, — меня спасала работа, но и тут произошёл коллапс. Компания, которую я создал и работе, которой отдавал тогда всё своё время, чтобы хоть как-то отвлечься, разорилась. У меня остались огромные долги… Деньги были и семьи Полины. Часть долгов покрыл дядя.
Акулов вновь замолчал.
— Не по доброте душевной ведь помог, — догадалась я.
Михаил кивнул.
— Потом я выяснил, что разорению способствовал дядя, поставщики были его.
Я охнула и прикрыла рот ладонью.
— Полину положили в больницу. Её мать очень хороший человек, но тоже не здорова… Я не мог бросить Полину.
Я озадаченно свела брови к переносице.
— Вы не дали себе шанса на другую жизнь…
— Теперь я это понимаю, но завяз по самую шею. Как в болоте. Если я начну бороться, то меня затянет с головой. Я привык. Пустил всё на самотёк. Жена — это даже удобно. Во всех случаях удобно. Пусть даже если это всего лишь строчка в паспорте.
— И с тех пор вы… такой холодный, как земля в Арктике, или остывшая земля после жара, что выжег её, или…
Акулов перебил.
— Так ты меня видишь?
— Вы можете изменить всё…
Михаил Александрович вскочил и навис надо мной.
