маленькой, – внезапно шепотом произносит Брайс, – то даже не думала, что меня изберут для этой войны.
– С горгантавнами? Да, в мои планы такое тоже не входило. Я вообще в цеха не собирался. А ты в какой хотела в детстве?
Она бросает на меня кокетливый взгляд:
– Будешь смеяться.
– Не буду.
– А вот и будешь.
– Даю слово.
Задумчиво посмотрев на меня, Брайс отвечает:
– Искусство.
Я все же прыскаю от смеха.
Она стукает меня кулачком в плечо и сама начинает смеяться:
– Говорила же…
– Искусство? Чтобы ты – и часами стояла с кистью в руке?.. ваяла статуи?..
– Конрад, искусство не только про это. Художники еще и строят. Стараются созидать, а не рушить.
Помолчав, я спрашиваю:
– Если ты хотела заниматься искусством, зачем тогда прилетела на Холмстэд ради Отбора? Разве на твоем острове его не проводят?
– Нет, не проводят. К тому же цех Искусства не обладает властью, он очень замкнутый. Я слышала, что новые отобранные Искусства должны иметь собственные галереи, привлекать покупателей. Вообще, условия жесткие: художники мешают друг другу, крадут идеи… И все же я бы предпочла оказаться в их цехе. Но… мои люди, мой остров, отправили меня на Холмстэд, прослышав, что к моему шестнадцатилетию мастер Коко прилетит туда набирать новых рекрутов. Вот почему меня послали учиться в Университет. Чтобы подготовить к охоте.
– Охота – смертельно опасное ремесло.
– Да, но мастер цеха планирует скоро уйти в отставку.
– Надо же, – говорю. – Не думал, что ты метишь так высоко.
– На островах все думают о возвышении. Любой ценой. – Брайс смотрит на меня. – Но однажды все они падут. Все падают.
Она умолкает, устремив взгляд в затуманенное небо. Затем переводит его на черные облака под нами. Знаю, о чем она думает. Обо всех, кто вчера сорвался вниз.
– Мы были не готовы, – говорю. – К такому вообще нельзя подготовиться.
Нас накрывает тишиной. Черные клубы под нами сталкиваются и закручиваются злобными вихрями.
Я молча смотрю на кислотные тучи. Несколько лет назад, когда стояли сильные ветра, случился невероятно высокий прилив. Облака грозили захлестнуть наш остров. Мы с матерью, да и прочие низинники, кто не мог позволить себе билет на корабль, вынуждены были бежать на Вершину – в надежде, что едкие волны спадут. Несколько человек не успели. Местами погибла вся растительность.
Правда, кислотой тогда убило много шелтавнов, гнездившихся в скалах под островом, и то было хорошо.
– Наука утверждает, будто черные облака непроницаемы, – говорит Брайс.
– Даже цеху Исследователей неведомо, как преодолеть их завесу и не раствориться.
Выдержав паузу, Брайс возражает:
– Способ есть. Ученые говорят, якобы под черными облаками тоже небо, но я так не думаю. Внизу что-то иное.
Мы замолкаем. Отец очень глубоко сомневался в теориях Науки. Даже мать учила не верить всему, что я слышу. Впрочем, у нас и своих забот хватает, помимо Науки и черных облаков. Например, наши с Брайс руки так близко, что мы чувствуем тепло друг друга.
У меня внутри все сжимается в тревожном предвкушении.
– Говорят, тебе на всех плевать, – произносит Брайс, поворачиваясь ко мне. – Будто бы тебя заботит только возвышение и ты устранишь любого, кто стоит на пути. Например, Пэйшенс. Поговаривают, якобы ты подстроил ее гибель, направил прямиком под хвост горгантавна.
– Я не убийца.
Она молча и изучающе смотрит на меня.
– Нет, в такое я не верю. – Отворачивается. – Надо было капитану раньше скомандовать отступление.
– Он кусок крачьего дерьма.
– Вообще-то не так уж он и плох. Со мной, во всяком случае.
– Просто ты хорошенькая.
– О-о, ты меня хорошенькой считаешь? – Брайс тихо улыбается. – Ну, и… видел горгантавнов во время вахты?
– Ты бы узнала об этом.
– Думаешь, я тебе полностью доверяю?
– А что, нет?
– Если заметишь горгантавна, надо сказать команде.
– Ладно, ни одного не видел.
Брайс прищуривается.
– Ты боишься, что с капитаном Громилой мы убьем горгантавна, – говорю. – Что даже после смерти Пэйшенс команда еще может сплотиться вокруг него. И тогда он утвердится на своем месте.
– Ты этого тоже боишься.
Ее губы становятся ближе.
– Готова разыграть свою партию за место капитана?
– Возможно.
– Ха. Так это ты мне не доверяешь.
– Нам надо избавиться от Громилы, – со вздохом произносит Брайс. – Он либо убьет нас, либо утвердится. Оба варианта невыгодны… и мне, и тебе. – Она кивает в сторону ведра с мыльной водой. – Чем ты, кстати, занят?
– Драю.
Она усмехается.
– Когда сместим Громилу, – говорю, – надо будет заменить его кем-то, кого потом будет просто убрать. Кем-то временным.
– Почему?
– Тебе хватит поддержки побороться за капитанство сейчас?
Брайс снова прищуривается:
– Ну ладно, и кто у тебя на уме?
Я молчу. Еще не придумал. На борту так много тех, кого я не совсем понимаю, и большинство купились на ложь подлеца. Если бы Китон не начала меня игнорировать, я мог бы рассчитывать на нее. Из Родерика тоже вышел бы отличный временный капитан, хотя он наверняка отклонил бы предложение.
Брайс открывает рот, но не успевает ничего сказать – загорается запонка-коммуникатор.
– Все в мою каюту, живо, – приказывает Громила. – Кое-что случилось.
Переглянувшись, мы с Брайс бежим вниз.
Спустя несколько минут команда, зевая, собралась в каюте капитана. Большинство даже не успели облачиться в форму. Громила стоит у зачетной таблицы. Тычет пальцем размером с огурец в цифру, которая мигает в самом верху.
Корабль наших соперников, «Спикул», завалил горгантавна.
– Это произошло, пока все вы дрыхли. Я, как капитан и стратег, не могу позволить себе прохлаждаться. – Он указывает на стол, вокруг которого на полу валяются скомканные бумаги. – Мы проигрываем, но заботит это, похоже, меня одного.
– Что ты предлагаешь? – спрашивает Брайс. – Не спать?
– Мы отстаем. А кому нужен проигрыш? – Он бьет кулаком по столу. – Вот именно. Никому.
– Состязание только началось, – говорит Брайс. – Капитан…
Он ее не слушает.
– Драйщик, видел кого-нибудь?
– Никого, сэр.
Громила закрывает глаза.
– Ну ладно. Требуются отчаянные меры. – Он снова бьет по столу. – Больше никто не спит.
– Что? – вытаращившись на него, спрашиваю я.
– НИКТО НЕ СПИТ! – В глазах Громилы вспыхивает гнев. – Пока не завалим зверя.
У Родерика отвисает челюсть. Брайс массирует веки. Китон уперла руки в бока и покачивает головой. Мы все оказались во власти Громилы только потому, что у него здоровенные кулаки и он выиграл турнир.
– Но, капитан, – возражает Брайс, – и у других будут победы. Обычное дело. Не наказывай…
– Спать будем, когда заслужим это.
– Могут пройти дни.
– Ну и пусть. Мастер-канонир, установи турель, о которой мы говорили, на палубе. Живо.
Родерик смотрит на него, раскрыв рот.
– Прямо сейчас?
– Сейчас.
– Хорошо, – с
