время ее глаза с любопытством изучают меня.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю, когда она возвращает стакан с трубочкой мне в руки. – Наверно, нужно позвать доктора.
– Так вы не доктор? – Она удивленно вскидывает брови, потом быстро оценивает мою боевую экипировку. – Ну конечно нет! – восклицает, ударяя себя по лбу и снова морщась. – Тогда кто вы? И не подскажете, что я делаю в этой больнице?
Чертова актриса! Все ясно, я видел подобное дерьмо, но со мной этот трюк не прокатит.
– То есть вот так ты решила избежать разговора? – Скептицизм сочится из каждой поры в моем теле, раздражение растет, хотя чего я ожидал от патологической лгуньи.
– Какого разговора? Что происходит? Кто вы? – Она вжимается в подушки, отстраняясь от меня с неподдельным недоумением на лице, и слегка приподнимает одеяло, как будто оно спасет ее от моего гнева.
Я встаю, с силой ударяя кулаком по кнопке вызова персонала и меряя шагами комнату, отхожу как можно дальше, чтобы не сорваться и не придушить ее к чертовой матери. Ремеди, кажется, выглядит еще больше сбитой с толку, и я даже пару раз усмехаюсь, качая головой.
Доктор возвращается в палату, бодро кивая мне, и направляется к Ремеди, непринужденно проверяя жизненные показатели и спрашивая о ее самочувствии. Предательница косится на меня, но сдержанно отвечает, рассказывая, где у нее болит, после чего выдает полушепотом так, чтобы я не слышал.
– Извините, разве посторонние могут присутствовать при осмотре?
Но я все равно слышу каждое долбаное слово.
– Так теперь я посторонний? – повышаю голос, делая шаг ближе. Ремеди смотрит на меня как на придурка, открывая рот для ответа, но я не даю ей вставить и слова, глубоко убежденный, что это очередная игра. – Ремеди утверждает, что не знает, кто я такой, доктор Кастильо, хотя вот я уверен, что мы с мисс Харрис довольно тесно знакомы.
Призрак старого огня вспыхивает в ее взгляде после моих слов, и я почти уверен, что попал в яблочко, но тут вмешивается врач.
– Позвольте спросить, мисс, вы помните свое имя?
– Конечно, я помню, – самодовольно говорит она, стреляя в меня «пошел ты» взглядом. – Меня зовут Ремеди Дороти Харрис.
– Отлично! – подбадривает Кастильо. – А как насчет того, какой сейчас год или какой у вас адрес?
Ремеди выглядит очень даже уверенно, когда делает глубокий вдох, собираясь ответить, но потом ее губы замирают, и лоб морщится. Она смотрит на доктора несколько секунд, после чего ее взгляд переходит на меня, а глаза неестественно расширяются.
– Я не… Что… я не… не знаю. Стойте! О черт, я не знаю. – Она выглядит потрясенной и даже слегка поверженной, это первый раз, когда во мне зарождается сомнение, что что-то в действительности может быть не так.
– Не переживайте так, мисс Харрис, такое случается после черепно-мозговых травм. Что последнее вы помните?
Снова этот испуганный бегающий взгляд и растерянное выражение, аппарат начинает пищать быстрее, сообщая, что пульс подскочил. Она похожа на загнанного зверька, попавшего в ловушку, дыхание учащенное, а кожа покрывается потом.
– Я не могу вспомнить, был ураган, и… нет, я помню девочку, она сидела на дереве… трудно сказать. Дайте мне минутку…
– Хорошо, хорошо, не напрягайтесь, вам нужно больше отдыхать, все остальное может подождать, – доктор похлопывает по кровати, делая отметку в своем планшете, а затем кивает головой в сторону двери, чтобы я вышел за ней. У меня появляется идея, как вывести Ремеди на чистую воду, поэтому перед уходом я вынимаю ее мобильник из своего кармана.
– Твой телефон, может, он немного прояснит память, – сухо говорю, прежде чем швырнуть устройство ей на колени, следуя за доктором.
Та говорит стандартную хрень из кино, давая мне понять, что купилась на дешевый спектакль, так что я не особо слушаю, просто кивая и давая ей разрешение на все необходимые анализы и тесты. Подходя обратно к палате, я слышу ругательства и осторожно заглядываю внутрь, не выдавая свое присутствие.
– Давай же, черт возьми, включайся! – Ремеди возит пальцем по заблокированному экрану, вертит устройство перед собой, нажимая на кнопки блокировки и звука, но терпит неудачу. По ее щекам катятся слезы, и она вытирает их тыльной стороной ладони, прежде чем повторить свои неудачные попытки. – Почему никто не звонит мне? Неужели меня никто не ищет? – ругается она себе под нос, продолжая плакать и вымещать злость на телефоне.
Я наблюдаю за ней из-за угла, начиная сомневаться в правильности собственных выводов. Что, если это не игра и она действительно не помнит ничего о себе или лишь частично ее память стерта. По крайней мере я знаю одно: там, где должен был быть я – огромный, мать его, пробел.
Вот тут-то весь груз последних событий смешивается с обидой, желанием наказать ее всеми способами, а еще дать себе передышку от тонны обрушившегося на нас дерьма. Что, если это мой шанс на другую жизнь? Такую, которую я выберу и сотворю сам.
Торг – третья стадия.
И вот так, стоя в коридоре перед палатой женщины, которая меня предала и которая меня не помнит, я принимаю самое эгоистичное решение в своей жизни, меняя наши судьбы окончательно и навсегда.
Глава 18
Ремеди
Свет мерцает где-то за закрытыми веками, но в остальном меня окружает полная темнота, звуки приглушены, хотя отчетливо различим монотонный писк. От него боль в голове становится только сильнее, это начинает раздражать даже больше, чем момент, когда яркая вспышка света ударила прямо в глаз. Я не могла отмахнуться или потребовать, чтобы они прекратили. Затем суета, тихие голоса и пустота.
Теперь же я готова поклясться, что слышу шепот ангела, он тихий и полный необъяснимой горечи и угрозы, заставляющей мое сознание проникнуться сочувствием, за которым приходит страх. Это немного странно, ведь я почти уверена, что ангелы обычно не угрожают швырнуть случайные предметы в стену. Несмотря на странные заявления, мне нравится этот голос, слушая его, я ощущаю комфорт и покой. А еще этот запах, такой терпкий и мужественный, крайне необычный, словно кто-то, экспериментируя, смешал бензин с сигаретным дымом и лакрицей. Я почти тянусь, чтобы зарыться носом в его источник, но мое тело остается неподвижным.
Что бы я ни делала в попытке пошевелить пальцами рук и ног, они не слушаются, кто-то запер меня внутри неподвижного тела, понятия не имею, как найти выход. Поэтому просто слушаю голос, который шепчет забавные угрозы. Если бы я могла улыбнуться…
Медленно ощущения
