было раньше? — требовало прекратить унижаться, выпытывая крошки информации, с которой мне, по сути, нечего было делать.
Но я не хочу в Хорренхайскую темень! Я не хочу умирать… А лорд Ликор прав: я самая подходящая кандидатура, других попросту нет. Бедный лорд Викон жил так замкнуто… И если у меня есть хоть крошечный шанс что-то выяснить, то перетерпеть чей-то кислый взгляд в мою сторону — не высокая цена.
— Лорд Райсмус, в своём последнем письме к лорду Викону вы писали, что ему угрожает какая-то опасность.
— Что? — почти недоумённо переспросил этот статный седовласый военный, если не ошибаюсь — бригадный генерал. Наверное, это высокий армейский чин. Наверное, он просто сейчас хлопнет дверью, и хорошо, если между самой дверью и косяком не будет моей головы.
— Ваше письмо… С предупреждениями и советом быть осторожнее. Что вы имели в виду?
Наверное, лорд Райсмус смотрел бы так на стул, если бы стул вздумал покритиковать его манеру одеваться или тарелку, высказавшуюся по поводу выбора еды.
— С чего вы вообще взяли, что я писал какие-то письма? — в его вопросе можно было услышать надменное недовольство, но я почему-то подумала, что оно наносное, ненастоящее: старый знакомый лорда Викона присматривался ко мне так, как вероятно изучал бы местность для будущего сражения. Не оценивая её как таковую, просто прикидывая потенциал.
— Я его читала.
— Да что вы говорите? Кто вам позволил? — светлые, ясные глаза блеснули, но я опять не поняла, какие чувства скрывались за демонстративным, выставляемым напоказ раздражением.
— Конкретно это письмо — никто, — призналась я. — Я взяла его по ошибке и успела увидеть только несколько строк — и вашу фамилию. Но я прочитала лорду Викону множество других писем с его согласия, так что…
— Что вам от меня нужно?
— У нас… я имею в виду, в замке Бэкхеймов, был агент королевской полиции. Гойдел Урбак Миёс. Он расследует дело о гибели лорда Викона.
— Этот выскочка! — презрительно бросил лорд Райсмус. — И что?
— Агент Миёс говорит, что лорда Викона убили. И подозревает в этом меня, из-за наследства, — я испугалась, что дёрнувшийся от моих слов лорд сейчас и вовсе уйдёт, и заторопилась. — Но это не я, правда, не я, я просто хотела бы знать, может быть…
— Как вас зовут? — вдруг спросил лорд Райсмус, оглядывая меня как-то по-новому.
— Римия, — неужели он не услышал, когда лорд Ликор представлял меня ему? Впрочем, может быть, и так, точнее, просто не стал вслушиваться в имя какой-то замковой подстилки.
— Римия из Римия, — странным голосом пробормотал лорд. — Вы знаете, что в Ирталии есть такой город? Точнее, городок. Совсем небольшой, но очень значимый для нас с Виконом, неподалёку от границы с Хорренхаем. Однажды мы вместе провели там почти целую солнечную фазу, мы с Виконом — да ещё один господин, ставший сейчас большим человеком… В осаде — смешно, нас осаждали наши соплеменники, хорренхайцы, но мы не могли покинуть наше убежище, чтобы ирталийцы не обнаружили в нас шпионов, а свои не прирезали, как предателей… У меня остались незабываемые воспоминания об этом времени, я был тогда ещё мальчишкой, моя военная карьера только начиналась, а для Викона это, кажется, был последний визит в его обожаемую Ирталию. Римия из Римия… — он ещё раз недоумённо покачал головой. — Красивый город.
— Лорд Викон именно там познакомился со своей изумрудной принцессой? — я не хотела выдавать чужую тайну, но, кажется, воспоминания об общей военной молодости резко перенастроили сурового генерала на более ностальгический, почти лирический лад.
— Викон и об этом вам проболтался? Не стоит говорить об этом, леди Римия. Даже сейчас некоторые факты не стоит предавать огласке, дабы не омрачать репутацию… Насколько я понял, вам есть за что быть благодарной моему старому другу. Не знаю, сколь много значит для вас слово «честь», но…
— Я ничего не знаю, — поспешно заверила я, стараясь не обижаться на очередной выпад в свой адрес. — Но… я читала ему несколько её писем.
— Так Викон сохранил письма?
— Он их уничтожил, — без колебания соврала я, глядя в его слегка встревоженное лицо — складка на почти что гладком лбу, чуть сощуренные светлые глаза. — Незадолго до смерти.
— Это хорошо… — пробормотал лорд Райсмус. — Послушайте, леди Римия, — кажется, ему доставляло удовольствие называть меня по имени. — Это всё дела давно минувших дней… Я выясню у Миёса, насколько всё серьезно. Убийство? Мы с Урбаком были шапочно знакомы, он всегда любил преувеличивать, — генерал задумался, а я заговорила снова:
— И, тем не менее, мне трудно поверить, что кто-то из семьи мог затаить на него злобу, лорд Викон был такой хороший человек, и последние пять лет почти не выходил из комнаты, так что мне трудно вообразить…
— В своё время Викон и один наш общий друг довольно тесно общались с… высокопоставленными представителями ирталийской знати, — наконец проговорил генерал. — В приватных доверительных беседах иногда бывает… не исключено, что кое-какие личные секреты стали достоянием старшего лорда Бэкхейма. Тем более, если сохранились письма, подлинность которых установиться несложно, как и писавшего человека. Сейчас, когда идёт новый виток нарастания напряжения между двумя нашими странами, возможно, кто-то и мог бы попытаться что-то узнать через Викона или…
— Сделать так, чтобы не узнали другие?
— Возможно, — лорд уставился на меня особенно пристально. — Не думаю, что смогу вам чем-то помочь, кроме как переговорить с Урбаком. К сожалению, я уже пять лет как на гражданке и растерял старые связи. Что касается моих предупреждений… Я получил несколько невразумительных писем с предложением сотрудничать и слабо завуалированной претензией на угрозы не так давно. Фазы две назад. Проигнорировал этот мусор, разумеется, но Викону написал, сердце было не на месте. Но я и подумать не мог, что… В любом случае, вы ничего не сможете сделать. Не забивайте свою хорошенькую головку.
— Моя хорошенькая головка скоро будет существовать отдельно от тела, — я не хотела говорить это зло, но, кажется, у меня не получилось.
— Не думаю, что всё может быть столь серьёзно. Ваш хозяин был стар, сердце давно уже у него шалило. Последние годы мы редко общались, в основном из-за того, что он никак не мог приехать ко мне, а я волею судьбы обитал довольно далеко отсюда. В общем, не исключено, что тогда, в Ирталии, он разжился некоторыми важными сведениями, но кто мог знать о том? Викон умел хранить тайны. Наш третий друг — тоже. Будем надеяться, истина восторжествует, виновные получат по заслугам. Только, разумеется, не болтайте направо и налево о том, что читали переписку Викона с ирталийцами.
