Никто не ответил, и от этой молчаливой пустоты повеяло жутью. Я нашарила выключатель и торопливо нажала… Саша лежал поперек коридора в огромном багровом озере. Он по — прежнему был в одних трусах, но теперь они пропитались кровью. Будто купальщик с того света…
На секунду я остолбенела, уставилась в изменившееся, застывшее лицо папарацци. Потом заорала диким голосом и бросилась назад, вниз по лестнице, теряя на бегу туфли. Я оглохла от собственного воя. Всеми фибрами души я надеялась, что Андрей еще не уехал: хотелось запрыгнуть в его машину и умчаться подальше от кошмара. Но двор был пуст и, поскользнувшись, я растянулась на асфальте. Рухнула, как Александр Анисимов…
Глава 8
ПОДОЗРЕВАЮТСЯ ВСЕ
«Скорую помощь» и милицию вызвала баба Глаша, она же, еще до приезда врачей, определила:
— Парень — то жив, дышит, только тяжело ему, сердешному!
«Сашенька, зачем я только звала тебя к себе, зачем гнала и проклинала? Накликала беду!» — шептала я, терзаясь и изнывая от страшной непоправимости случившегося. Не надо было ездить на выставку. Не стоило нагло врать Ткачу. Пусть бы он увидел папарацци в моей постели, пусть бы оскорбился и покинул меня навсегда, зато парень остался бы здоровым и невредимым!.. Но что толку от моего запоздалого раскаяния, от ливня напрасных слез?!
Когда прибыли оперативники, я была практически невменяемой: едва сумела назвать свое имя и отыскать паспорт.
— Отойдите! Перестаньте топтаться на месте преступления! — прогнал меня из моего собственного коридора эксперт и нагнулся над Сашей.
Фотограф из следственной группы защелкал затвором, замигала вспышка. В этом было нечто противоестественное: один фотограф снимал другого фотографа, а у того больше не было камеры, и жизнь его висела на тоненькой ниточке… Эксперт поделился соображениями с напарником:
— Похоже, пострадавшего пырнули прямо возле двери, и он не сопротивлялся, следов борьбы нет. Но почему так много ножевых ранений? Маньяк действовал, что ли?
— Убийство с особой жестокостью, — равнодушно подтвердил второй мент.
— Это не убийство, это покушение, Саша жив, он выживет, — горячо заговорила я.
— Кем вам приходится пострадавший? Мужем? — спросил мент.
— Нет… Просто друг.
— Понятно, сожитель, — заключил оперативник и с хмурым недоумением стал рассматривать мою экзотическую экипировку. Я стояла в шубе, но босиком и в совершенно изорвавшихся колготках, хотя баба Глаша подобрала мои туфли в подъезде и просила их надеть.
— Не сожитель, а друг! — настаивала я на своем.
— Пройдите в кухню и сядьте, — сухо приказал мент.
— Юлечки не было дома, а в дверь к ней постучался мужик, — включилась в разговор соседка. — Я ему говорю: чего надо? Не открывают, значится, никого нет. Ступай, откуда пришел! — принялась давать показания баба Глаша. — Он, кажись, ушел, а когда Юля вернулась, дверь оказалась нараспашку.
— Как он выглядел? — заинтересовался оперативник.
— Забулдыга, одно слово. С лица не старый, крепкий, а одет плоховато: в коричневый ватник и такие же теплые стеганые штаны. На голове шапка вязаная, черная.
Я встрепенулась:
— Не наш ли это дворник?
— У нас, Юлечка, не дворник, а дворничиха, Мария Филипповна, она в пятой квартире живет, — возразила баба Глаша. — Неужто ты не знала?
— Ну как же? Я сама разговаривала с дворником в коричневом ватнике. Это было… в понедельник рано утром, я мусор выносила. И сегодня вечером я видела, как он подметал рядом с подъездом… Знаете, меня еще удивило, что этот человек всегда в темноте работает!.. И потом он такой… не типичный для дворника… рассуждает здраво…
Меня затрясло: неужели все эти дни коричневый ватник наблюдал за мной?! А я‑то, тетеря, разговаривала с ним, сидела на лавочке, развесив уши… Господи, ну конечно! Лжедворник выследил Сашу…
— Опишите — ка этого дворника поподробнее, — попросил оперативник.
— Понимаете, я плохо вижу в сумерках, у меня почти что куриная слепота, зрение никуда не годное — минус пять! — Я предъявила свои очки, потом снова их надела и постаралась восстановить в памяти облик человека в ватнике. — Ну-у, он довольно высокий, выше меня ростом, не сутулый, не толстый, лицо — самое заурядное, обыкновенное, к тому же шапка надвинута на самые брови. Если бы я его встретила, узнала бы по манерам, по голосу, а так… Я даже цвет глаз не рассмотрела…
— Выходит, без особых примет? — уточнил оперативник и стал что — то писать на своих бумагах.
В прихожей мигнул свет. Появились люди в белых халатах. Я увидела их, выбежала навстречу и зарыдала:
— Спасите Сашу, умоляю вас!
— Не мешайте, — отмахнулся от меня врач. Точным движением пальцев он приподнял веко, потом посветил маленьким фонариком в зрачок ничего не чувствующего фотографа. Прощупал пульс, присвистнул.
— Вот и я говорю: не жилец, — подтвердил судмедэксперт. — Одиннадцать ранений, наверняка задеты внутренние органы, большая кровопотеря. Да и валяется пострадавший без сознания уже почти полтора часа.
Он посмотрел на входную дверь, за которой толпились, возбужденно переговариваясь, соседи. Труп в кровавом озере — зрелище притягательное для тех, кому не хватает острых впечатлений. А у меня острых ощущений было выше крыши…
Врач спросил имя и возраст пострадавшего.
— Зовут Александр Анисимов, возраст мне неизвестен, — вздохнула я. — Может быть, лет двадцать пять, может, меньше. Саша в десанте служил! Он знаете какой хороший парень? Смелый, ловкий, талантливый!.. Везите его скорее!
— Куда торопиться? Все там будем, — решил пошутить доктор, но все же помог погрузить Сашу на носилки.
Я выяснила, что Сашу отвезут во вторую больницу скорой помощи, и стала рваться туда, но оперативник меня не пустил. Стал спрашивать, кого конкретно я подозреваю в покушении на убийство. Мне хотелось выпалить всех: Красновых, Маркела, Григория Гринберга, но в первую очередь — никелевого магната Бориса Крымова. Остановили меня хитрые глаза мента. Они отсвечивали тем же хищным блеском, какой я заметила у олигарха.
— Замок открывали изнутри или родным ключом, никаких повреждений, — сообщил неприятному оперу такой же противный эксперт. — А саму дверь взламывали, причем недавно.
— Да, ко мне ломились… знакомые, — торопливо подтвердила я.
— Почему же вы им не открыли?
— Они ломились… э — э — э… в неподходящий момент. — Интуиция советовала мне не откровенничать, но под нажимом следака пришлось назвать имена галеристов и рассказать, что они искали Сашу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
