— Спасибо, уже пила… Поздравляю вас… — тихо пробормотала я и увяла, как аптечная ромашка — желтая сердцевинка с облетевшими лепестками. На такой и гадать бесполезно.
— Погоди, рано поздравлять. — Илонка раскрыла пудреницу, провела бархоткой по крючковатому носу. Я встала, посчитав разговор исчерпанным, но она меня остановила: — Сиди!.. У меня к тебе просьба… насчет Алины. Если кто — нибудь спросит о ней, не признавайся, что вы познакомились в офисе. Скажи…
— Мы вместе ходили в бар «Ангар», — зачем — то подсказала я.
— Вот — вот, бар подходит!..
— А кто меня должен спросить об Алине? — уточнила я.
— Никто не должен, это я так, на всякий случай, — уклонилась от ответа Илона. — Да иди же, наконец, работай!
Я поплелась в кабинет, ощущая, как рассыпается в прах прошлое, на фундаменте которого я собиралась строить будущее. Недолго же Ткач простоял на том пьедестале, на который его вознесло мое воображение!.. Оказался таким же лжецом, как все мужчины… Лжецом без всякой фантазии: морочил мне голову теми же словами, какими прежде морочил голову Илоне Карловне. Впрочем, разница была. На Каркуше он намеревался жениться, а мне ничего не обещал… Да, я ведь чувствовала: все складывалось слишком гладко, слишком удачно для того, чтобы это могло происходить со мной… Ткачу тоже что — то нужно было от меня. Но что? След Саши, а вернее, его снимков или след Кирилла Золотарева?.. Проклятье!
Я старалась заняться делом: просматривала новые, поступившие за два дня факсы, — их набралось столько, что хватило бы на оклейку нашего кабинета. Я старалась вчитаться, вдуматься и взвесить достоинства и недостатки кандидатов на весах профессиональной пригодности. Но эффективность моей деятельности была нулевой, потому что на самом деле я думала только о подлом транспортнике, озабоченном перевозкой новогодних грузов: пиротехники и серпантина. Каков хамелеон! Хитрое, изворотливое чудовище! Только сейчас я догадалась, почему он припарковал свой «форд» подальше от входа в офис — в укромном переулке. Боялся, чтобы Илона Карловна не заметила, как мы страстно обнимаемся!..
— Юлька, сделай паузу, скушай «Твикс»! — дернула меня за хвостик Сизикова. — Пошли пообедаем.
На часах было половина первого. Я очень боялась не успеть и опоздать сделать нечто важное и потому ответила:
— Ленуська, идите без меня. Дел невпроворот, все так запущено…
Ленуська ушла, а я направилась в бухгалтерию, где смачно жевала бутерброд с вареной колбасой, роняя крошки на бланки расходно — приходных ордеров, наша кассирша Ольга Михайловна.
— Чего — то ты скверно выглядишь, Юля, совсем с лица спала, — беззлобно заметила она.
— Это из — за того, что деньги кончились. Абсолютно ни гроша. — Я вывернула карман джинсов, как это сделал однажды мой дружок Саня, и продемонстрировала, насколько он пуст. — Приходится голодать. К тому же карточка на метро закончилась. Мне нужен аванс, Ольга Михайловна, иначе я загнусь!
— Ну ты же знаешь, у нас и аванс и получка строго по графику. — Ольга Михайловна от сострадания ко мне чуть не подавилась. — Сходи к Илоне Карловне, если она разрешит, я, конечно, выдам.
— К Илоне Карловне не могу, — чистосердечно призналась я и опустилась на стул перед кассиршей. — Начальница меня недолюбливает…
— Бутерброд будешь? — Кассирша, не дожидаясь ответа, подвинула мне хлеб с пластиками сервелата и налила в кружку чая.
Бутерброд я уплетала с такой жадностью и скоростью, что и вечно голодному фотографу Александру Анисимову вряд ли удалось бы меня перещеголять. На Ольгу Михайловну мой завидный аппетит произвел удручающее впечатление — вздохнув, она вытерла руки бумажной салфеткой и открыла сейф. Отсчитала тощую пачку сотенных купюр:
— Держи, тут тысяча рублей. Выдаю тебе на свой страх и риск, в долг, без росписи. Старайся тратить экономно: аванс будет только через неделю. А то знаю я вас, молодых! Транжирите денежки на всякие глупости, тряпки да косметику, по клубам шляетесь, а потом плачетесь. Вот лично я, пока замуж не вышла, всегда при деньгах была, еще маме посылала, подругам взаймы давала и в отпуск в Сочи умудрялась ездить!
— О, Сочи!.. — уважительно, желая потрафить отзывчивой кассирше, повторила я, косясь на последний бутерброд. Но им Ольга Михайловна не пожертвовала. Она заняла меня бесконечно нудным рассказом про то, как бережно хранила деньги в Сочи: лишнего чебурека себе съесть не позволяла, жила в развалюхе далеко от моря.
Я слушала и одобрительно кивала, хотя не понимала прелести подобного аскетизма. Как только Ольга Михайловна закончила свое нравоучительное повествование, я обрадовалась и ринулась к двери, успев выкрикнуть:
— Спасибо вам. Кстати, кто не рискует, тот не выигрывает! С меня — шампанское!
…От троллейбусной остановки до больницы я мчалась как угорелая. В ушах свистел ветер, но и сквозь ветер в голове гремели реплики, слышанные от Димыча: «Надеюсь, ты не проболталась, что видела жену Крымова в доме Ярцевых?!», «Забудь это имя, если не хочешь стать следующей жертвой!..» Ну конечно, они заодно: Андрей, Димыч, Гриня, Маркел, Красновы! Всем хочется урвать свой куш от никелевого капитала, ради чего всего — навсего требуется разделаться с Сашей, со мной и с Кириллом — с соучастниками и невольными свидетелями грехопадения Аллы!
— В какой палате лежит Александр Анисимов? — налетела я на медсестру, дежурившую на посту хирургического отделения.
— У нас сейчас тихий час, к нему нельзя, — попробовала она остановить меня.
Как бы не так! Я была способна смести и более серьезную преграду: деревянный забор, оловянный заслон, стекло и бетонную стену! Я побежала по коридору, распахивая настежь все попадавшиеся на пути двери. Медсестра бежала следом, закрывая их за мной и вереща:
— Остановитесь, девушка, не хулиганьте! В седьмой палате ваш порезанный!
…Саша спал. Лицо бледненькое, синенькое, желто — зелененькое, но такое свойское, милое и родное, что я не удержалась и чмокнула его в щеку, обросшую русой щетиной.
— Санчо, я пришла, очнись!
— А? — открыл он затуманенные глаза, затрепетал белесыми ресницами.
Знаем мы эти штучки, проходили! Сначала в упор не узнает, потом лезет обниматься и называет невестой… Я сказала ему:
— Санька, раз ты выжил, значит, будешь жить теперь долго — долго.
— Юленция, — слабо отозвался он, — опять у тебя по моей милости неприятности… так хреново!
— Чего же ты, десантник, какому — то вшивому дворнику на нож прыгнул? — упрекнула я его.
— Да я сначала не открывал, — объяснил Анисимов, — разоспался, вставать было в лом. Думаю, у тебя ключ есть, а остальные пусть идут лесом… Но он упорный, падла, оказался. Звонил и звонил, сказал из — за двери, что ты попала в аварию, а когда я открыл, пшикнул в морду из газового баллончика. Ну я и вырубился. Дальше ничего не помню. Вроде опять уснул, и мне снилось, будто мы с тобой… это… ну… сексом занимаемся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
