может и от кого-то другого.
– А ДНК-тест не судьба была сделать? Его ж и беременным можно!
Ответом не-ведьме было искреннее удивление. Тест? Можно? Дурой Ника Вячеславовна не была, так что вцепилась в Евгения и продолжила трясти дальше. И быстро выяснила, что енот-то не местный, а вовсе даже из другого мира.
– Вот этого нам еще не хватало!
– Я потом домой уйду. Если смогу.
– А получится?
– Меня должны искать. Но… непредсказуемо. Человек и енот не могут быть родственниками, по крови меня, наверное, не найдут, пока я в этом теле. Не знаю. И близкой родни у меня нет, ни детей, ни родителей, поиск по крови не получится.
Ника Вячеславовна побарабанила пальцами по столу.
– Понимаю, ты обратно перекинуться хочешь. Только я этого не смогу. Даже и не знаю, кто сможет.
– Можете узнать?
– Узнать-то я могу, только это не быстро. Сам понимаешь…
– Буду должен.
– Будешь… ты мне скажи, куда ты вчера ездил? Соня новости не смотрит?
– Нет.
– А вчера два склада сгорели. Да хорошо так полыхнуло, и никто не понимает почему. Пока всё сваливают на технику безопасности, но Кучеровым теперь весело придётся. И штрафов на них будет, и товар возмещать, и на эту земельку кое-кто зубы точит, раньше-то не получалось у человека, а сейчас Сене денежка нужна будет, вот и откусят у него кусочек дела.
Евгений только порадовался за себя и за Соню. Умный он! И рассчитал всё правильно!
– Живи пока спокойно, постараюсь узнать хоть что. Я-то сама силушкой не одарена, получилось так, но и другие есть. Я только видеть могу, а они и делают.
Евгений закивал.
Ника Вячеславовна машинально погладила его между ушами…
– Ох, прости. Да, вот ещё тебе на заметку. Если будешь слишком много воли давать зверю, так можешь им и взаправду стать. Инстинкты прижимай, сырое мясо не жри, или чего там еще енотовая душа требует, понял?
Евгений кивнул.
Знал он про такую опасность. Именно поэтому старался не есть ничего сырого, именно поэтому подражал, где мог, людям. Выглядело это мило и забавно, Марта была в восторге.
– Знаешь. И потом может проявиться. У тебя может второй облик остаться, а могут и дети – двуликие родиться.
И снова – кивок. Об этом Евгений тоже знал.
– Ладно. Помаленьку и справимся, а что с тебя запросить, я подумаю. Вроде как всё у меня есть, просто интересно, как там, в других мирах, живут. Но это потом, если сможем твою проблемку решить, а пока, енот Женя, держи хвост пистолетом и Соньку не обижай. Понял? Её и так жизнь обидела.
Евгений послушно кивнул. Это он может пообещать спокойно.
Что ещё будет впереди – он не знает. Но постарается и помочь Соне, и отблагодарить её. Насмотрелся он на этот мир! Если бы его не подобрали в первый же вечер, ему бы уже енот пришел. Полный.
Так что…
Е. Н. Отт мог быть каким угодно. Злым, жестоким, высокомерным, надменным и просто сволочью. Но вот неблагодарным он не был никогда.
Когда в парикмахерскую вошла девушка лет двадцати – двадцати двух, Соня и Инна переглянулись.
У обеих был один и тот же вопрос.
И что эта фифа здесь делает?
Вот не водятся такие девушки в дешёвых парикмахерских! И об этом скромно так намекает розовый «Порш Кайен», припаркованный на газоне.
Такие девушки делят своё время между бутиками, салонами и… а чем они ещё занимаются? Наверное, у них много важных дел. Соне и Инне такое было просто недоступно.
Девушка упала в кресло, откинула назад копну блестящих белокурых волос и воззрилась на Соню:
– Ты – Сонька?
– Простите? – Соня была искренне удивлена. Откуда эта девица её знает?
– Я – невеста Симона!
Соня даже головой помотала.
– КТО?!
– Ты не понимаешь, что ли? Совсем тупая когтеточка? Мы с Симоном собираемся пожениться, и я не хочу, чтобы на нём висел твой ублюдок!
– Кто?!
Других слов у Сони не осталось. Нечасто встречаешься с таким оголтелым пещерным хамством[23].
– Точно, тупая. Значит, слушай меня, дура! Завтра ты идёшь к нотариусу, или куда там надо… адвокат Симона позвонит тебе и объяснит. Пишешь, что нагуляла своего выщенка и отказываешься от алиментов. Нечего на моего жениха свой довесок вешать! Симон мне всё рассказал, он человек благородный, он не выгнал тебя на улицу сразу, когда узнал, что твоя девка не от него, но надо и совесть иметь!
Соня только и могла, что открывать и закрывать рот.
Печатных слов у неё не было. И может, дальше не нашлось бы, но тут вмешалась Инна:
– Девушка, если вы просто так пришли, освободите помещение, нам работать надо!
Блондинка посмотрела на неё как на говорящую морковку. Это что – тоже рот открывает?
– Молчи, пока я тобой не занялась!
Инна ухмыльнулась. Взяла с полки плошку, в которой что-то смешивала, и направилась к раковине. Да так неловко, что, когда она проходила мимо блондинки, плошка вдруг выпала и перевернулась в воздухе.
– АИИИИИИ!!!
Визг блондинки был понятен. На шикарном платье, которое могло украсить собой любой бутик, красовалось грязное белесое пятно.
– Ой, что ж это ты так? – ахнула Инна. – Всё, теперь только бегом до химчистки. А не то и платье не спасёшь, и, кстати, это краска. Так что беги, пузо береги. Химические ожоги – они такие.
– Ты… ты нарочно!
– А вот и нет! Вон висит камера, и там всё видно. Я иду к двери, а ты раскинула тут свои копыта, вот я и споткнулась. Я тебе больше скажу, в следующий раз оно у тебя на голове окажется, тогда только брить придётся. Поняла?
Камера действительно висела. И работала.
Мало ли кто. Мало ли что…
Блондинка завизжала и вылетела вон. Инна фыркнула ей вслед.
– Чтоб у тебя ещё и машинку угваздало. С-собака крашеная! Сонька, а ты чего?
Соня опустилась на кресло так тяжело, словно на неё давил груз в десятки и сотни прожитых лет.
– Инна, разве так можно?
– Как – так?
– Ну… Сеня… это ведь он ей наврал. И про меня… да ладно – про меня! Но Марта в чём виновата?!
– Да ни в чём! Просто козёл твой Сеня и всегда таким был! Симон съел лимон! Тьфу!
– Ладно Любовь Николаевна, она никогда меня не любила, но Марта и её внучка, от Сени… Инна, ну как они могут?! КАК?!
Инна фыркнула.
Потом достала из шкафчика корвалол и накапала в ложку. Подошла
