и сунула её Соне в рот:
– Ну-ка! Залпом!
– Уф! Ой!
– Вот, и водичкой запить! Рассосалось?
– Тьфу, гадость!
– Зато мозги на место встали. Реветь будешь?
– Н-нет…
– Уже хорошо. Сонька, ты видишь, какое дерьмо себе твой Сеня нашел? Отборное! Высокохудожественное! Если будешь мямлить и цепенеть, тебя просто сожрут! Понимаешь? И тебя сожрут, и Марту… и енота твоего на воротник пустят!
– Инна…
– Ну чего ты ноешь?! Инна, Инна! Старый телефон у тебя есть?
– Да.
– Вот, включи и носи в кармане. И чуть что – камеру на запись!
– Думаешь?
– Такие не успокаиваются. И это ещё твой муженек не прорезался. Скажи спасибо, свекровь себе хвост сломала!
– Спасибо!
– Сонька, запомни! В этом мире беззаботных нет, мы все в пищевой цепочке! Зевнул – сжевали! И вообще, чего ты мямлила? Чего ты ей на голову ведро не надела?
– Я…
– Ты! Я ж тебя давно знаю. И девчонки тебя Ехидной звали не просто так, а по делу. И характер у тебя есть… ну чего ты?
– Вот ехидной я себя и чувствую сейчас. Выкидышем эволюции.
– Чушь! Запомни – или ты постоишь за своего ребенка, или тебя сожрут! А Марта, между прочим, имеет право и на достойные алименты, и на долю в наследстве!
– Если там что-то будет.
– А вдруг? Не знаешь, как жизнь повернется! Ехидна, кончай хандрить и возвращайся в боевой режим!
– Я постараюсь.
Звякнул колокольчик над дверью. На этот раз клиент был знакомый, по записи, и Инна, улыбаясь, поспешила с машинкой для стрижки наперевес к мужчине средних лет.
А Соня на долю секунды позволила отчаянию прорваться наружу.
Ехидна!
Да где она, та девчонка, которая никому не давала спуску? Которая в детстве дралась с мальчишками и ничего не боялась?
Когда она ушла и оставила Соню одну? Когда Соня так отчаянно старалась понравиться Сене и его матери, что вытравливала из себя даже отголоски свободомыслия? Даже самые крохотные его ростки?
Когда Соня лежала в роддоме в ту страшную ночь, ждала врача, и единственной её мыслью было: только бы не умер ребёнок, только бы моя девочка осталась жива?
Когда её везли на операцию, а она предлагала подписать все документы, если что – пусть забудут о ней и спасают ребёнка?
Или когда она почти полтора года жила, словно в мутном пузыре, без времени и сил? Без надежды и радости? И только Марта вытягивала её из этого жуткого состояния.
Дочка улыбалась, ползала, забавно коверкала слова, тянулась к маме на ручки – и трескалось, осыпалось чудовищное безразличие.
Или когда Соня поняла, что Сеня ей изменяет? Нагло, ничуть не стесняясь, да еще и заявляя, что она – бракованная и страшная. Вот другие после родов все стройные и тоненькие, словно берёзки, а она разжирела, и в постель с ней даже ложиться неохота.
Когда?
Соня не знала.
Ей было просто очень плохо и больно.
Ладно – она! Может, и правда с ней что-то не то и заслужила она злые и колючие слова, пусть! Но в чём виновата Марта? Умненькая, красивая, развитая не по годам девочка?!
В чём?!
За что?!
Соне было ужасно больно…
Рамира
– Простите?
А больше Маркус и выговорить ничего не смог.
Это – КАК?!
Когда успели?! Кто сказал?!
Указ его величества стал для Маркуса полнейшей неожиданностью, пожалуй, приземление в его доме трехголового змея Маркус перенёс бы спокойнее.
А тут!
Его величество назначил на предприятия семьи Отт временных управляющих, пока не появится глава рода. В связи с неожиданным его отъездом…
Да, так и было сформулировано. Искать король приказал, но тихо-тихо. Мало ли что. Мало ли кто решит себе кусок урвать?
Не надо провоцировать людей, потом полиции работы меньше будет.
Так что планы Маркуса по присвоению чужого имущества (да какое оно чужое?! Уже личное, родное и в своём кармане пригретое!) на глазах рассыпались в прах.
Когда тебе предстоит каждую сделку обосновать в казначействе… ей-ей, лучше не связываться. Подумал Маркус и отправился к Ларисе. Марина пока собирала вещи. Получалось плохо и медленно, тошнило её на каждом шагу, голова кружилась… вроде и не было раньше, а вот месяца с четвертого и началось.
Лариса только руками разводила:
– Может, и правда от Евгения беременна, кто ж её знает? Несовместимость сил большая, ей буквально каждые полчаса плохо становится.
– Тем лучше. Король взял управление предприятиями рода Отт под свой контроль.
Лариса даже сплюнула с досады:
– Вот же ж! Зараза!
– Не то слово. И отчего-почему, никто не знает. Зачем-то ему Евгений понадобился, – разъяснил Маркус, даже скрипнув зубами от досады, – король приказал его позвать, а его нет. Искать начали, тут всё и вскрылось и наружу полезло. Его величество распорядился пока не допустить воровства, ну и, наверное, Евгения искать начнут. Не знаю.
– Пока можешь не волноваться, следов ко мне никаких не ведёт.
– А потом?
– Поживём – увидим, – философски изрекла ведьма. – Ты мне о Маринке расскажи, мне у Рейнардов появляться не с руки.
– Тошнит её. Плохо ей постоянно, говорит, головокружение, боли… угрозы выкидыша нет, но руку она просто поднять не в силах, лежит и лежат.
– Она носит ребенка Евгения. Скорее всего.
Маркус кивнул.
Да, скорее всего – да, он тоже об этом думал. Марина спала и с Маркусом, всё верно, но если что – укореняется более сильное семя. Закон такой.
Евгений сильнее Маркуса.
Нет-нет, речь не о физической силе, речь о том, что Евгений – глава рода, имеет доступ к алтарю и лей-линиям, это накладывает свой отпечаток. Так что… скорее всего, это его ребёнок.
А ещё…
Марина подозревала, что носит девочку, и поделилась этим с Маркусом. Увы, своего рода беда всех ведьм. Чаще всего у них рождаются дочери, и наследуют малышки всё, что могут, от матерей – и ведьмовство, и силу, и внешность…
Даже если отец – аристократ…
Марина надеялась, что со временем… если бы Евгений женился на ней, она могла бы и сына родить. Уж нашла бы, как это сделать. Может, не с первого раза, может, после одной или двух дочек… есть возможности. Бабушка помогла бы.
Маркус? А Маркуса она любит!
А вот так!
Евгений намного более выгодная партия, он богаче, у него больше власти, выйди за такого замуж и катайся как сыр в масле. Но сердцу-то не прикажешь!
Маркусу она это повторяла постоянно, кажется, и сама уже поверила. Маркус только сомневался, но это уже мелочи жизни. Потом поверит!
– Хорошо, что она переезжает в поместье.
– Хорошо.
