Эта для понёвы и поясов сгодиться. А с этого рубахи длинные пошей.
Осмотрев предложенные ткани, я разложила и платье. Крой у него был простой, повторить смогу. Сделать что-то новое — навыков не хватит.
На сложенной ткани, будто домашний кот, спал домовой. Рядом перебирал ленты и цветные нитки Анчутка. А в моей голове нашёптывал идеи мой персональный бес. «Сшей кимоно», — говорил он. — «Или штаны».
Вообще-то после планов о встрече с кузнецом заниматься пошивом одежды не очень-то и хотелось. Занятие это было мелкое, обычное, которое встало в моём рейтинге значимых дел на одну полку с чисткой курятника. И без него не обойдешься, и на перспективу не сгодится. Однако до приезда Велизара мне всё равно надо было чем-то заняться. Поэтому заставила себя вновь посмотреть на ткань.
Кимоно так кимоно, — решила я. Женские штаны и в моей реальности перестали быть вызовом обществу всего сотню лет назад. Зачем провоцировать и без того запуганных мною людей и распалять свои идеи на незначительные вещи? А восточный халат, как помнила еще со школьных уроков труда, не на много отличался от платья.
Я стала замерять, что и где отрезать, как потом пришить. А Анчутка с интересом наблюдал.
— Что это ты такое задумала? — спросил он.
— Кимоно. Восточный халат, — ответила я, уже представляя к недавно придуманным шезлонгу и стакану компота себя в кимоно. Красота!
— И о блюдах восточных знаешь. И об одежде. Неужто соврала Велизару, что не знаешь о купце заморском?
Я замерла и подумала: а ведь и правда, как оно всё складывается. Ведь и чугунок мой, о котором я так мечтаю, родом из стран восходящего солнца.* Как-то подозрительно выходит.
— Я передумала, — тут же сказала я.
Снова схватила одно из платьев и представила, как с облегчением вздохнул какой-нибудь китаец: теперь его не уличат в запретном колдовстве. По подобию принесенного Велизаром платья скроила еще одно и взялась за шитьё. Занятие это было долгим и кропотливым — не на один вечер. Я уже подумала, что можно было обмотаться куском ткани, как индийским сари, а Анчутка пугал, что по подолу, рукавам и вороту еще следует нанести вышивку. Без неё носить одежду нельзя.
— А как злой дух или нечисть какая через рукав проникнет? — увещевал он. — Болезни впустит или неудачу.
— Так я ж сама злой дух, — напомнила я об одержимости и усмехнулась. А вдруг и правда юная Бажена пренебрегла техникой безопасности? Я даже проверила — но вышивка на свадебном платье присутствовала.
— Ты с тем не шути, — покачал головой бес. — А то беду накличешь.
Спорить с бесом не хотелось. Оторвавшись от шитья, обвела глазами комнату. Орнаментом было разукрашено почти всё: рушники и скатерть, горшочки для приготовления пищи и всякая утварь на полках. Даже подумала, что резные деревянные узоры на ставнях и крыше — тоже защита от всяких злых духов, а не для красоты.
Спрашивать об этом у Анчутки не стала. Зато стала думать, как еще я могу проявить заботу о Велизаре, когда его нет. Если я стану вздыхать о нём в его отсутствие, он не узнает и совсем не оценит. А вот придать его жилью приличный вид — это можно. К тому же ткани у меня есть. Пошью занавески и пару диванных подушек на лавку.
На следующий день тем и занялась.
Переставила утварь — благо у Велизара её было не так много. Сдвинула лавки. Долго спорила с Анчуткой, где и что будет располагаться. Я хотела сделать для себя уютный уголок за печью, подальше от чужих глаз. Но Анчутка не позволил:
— Да где ж видано, — возмущался он. — Чтоб красный угол за печь переносили, а кухня в проходе стояла?
Вообще-то, — хотела сказать я. — Так устроено множество квартир-студий. Но сдалась и оставила место для наведения красоты в углу напротив входной двери — не буду слишком сильно раздражать местных своим никому ненужным мнением.
Сдвинула лавки в угол. На полку над ними поставила несколько оберегов, которые мне понравились больше всего, и глиняный горшочек с цветущими сорняками с огорода. На окна рядом пошила длинные светлые шторы.
— Куда ж ткани столько на занавески-то? — сокрушался Анчутка.
Но остановить он меня уже не мог. К тому же домовой в моей затее мне помогал — где нитку придержит, где что-то по мелочи подаст. Нас было больше, чем один бес — значит мы правы.
— А вышивку и кружева на занавеске кто делать станет? — не отставал Анчутка.
— Не стильно, — коротко и непонятно ответила я. Анчутке возразить было нечем.
На поставленные углом лавки постелила тонкие матрасики из черной ткани для рубах ведьмака, которую нашла среди прочего хлама в светлице. Перьев и пуха на них Анчутка не дал. Но зато выделил солому. Не лучшая альтернатива поролону, но хоть что-то. Чтобы солома не колола сквозь ткань, пришлось шить в два слоя. Анчутка сдался, но несогласно прожигал меня взглядом, недовольный подобным произволом.
— А на подушку перьев дашь? — спросила я, как матрасики заняли своё место.
Анчутка согласился. Потом понял, что зря.
Я сделала две небольших ярких подушки и красиво положила их в угол, категорически запретив и бесу, и домовому на них спать. Анчутка обиженно сопел, а бес устроился на матрасике рядом, вытянув свежеотрощенные ноги.
Журнального столика тут не нашлось. Но была короткая лавка, которая когда-нибудь в будущем точно эволюционирует в табурет. До столика она слегка недотягивала. Пришлось накрыть её чистым рушником. Сверху поставила шкатулку с нитками и чуть небрежно приоткрыла её. Присела рядом, представляя как должна буду смотреться с вышивкой на фоне красного угла. В будущем надо раздобыть где-то модный вязаный плед, который будет красиво стекать с края лавки на пол.
В последний день перед возвращением Велизара, обставили кухонную зону, которая целиком ютилась теперь за печью. Ближе ко входу перетащили сундук с запасной одеждой и обувью. Над ним повесили несколько деревянных крючков — их накануне вырезал Анчутка под моим чутким руководством. Будет где Велизару повесить байкерскую куртку.
Наконец с перестановкой было закончено. С чувством выполненного долга еще раз оглядела комнату.
