Тут рыдать впору из-за того, что ты погибнешь почем зря прямо в самом конце войны.
— Ну, никто пока нас еще не поймал, — заметил Одинцов. — Так что прекращай, Андрей, свои неактуальные разговоры и топай первым к дороге дозорным. Если увидишь, что едет подходящий для нас грузовик, подавай сигнал, а сам выходи на дорогу и останавливай транспорт.
— А если мне не тот грузовик попадется? Вдруг там рота немцев сидеть будет? Грузовик-то нам, как я понял, крытый брезентом нужен. В таком зараз и не разглядишь, сколько человек в кузове сидит, — ответил Жуляба и вопросительно посмотрел на Глеба. — Тут что-то другое нужно придумывать.
— Ты прав, — согласился Шубин, — такой план нам не годится. Надо придумать что-то другое.
— Может, бревно поперек дороги кинуть? — предложил Зеленчук. — Машина остановится, и всем, кто в ней сидит, точно надо будет выпрыгивать из кузова. Вот и видно будет — много фрицев в грузовике или нет.
— Грузовик при желании легко объедет бревно, — высказался Энтин.
Все снова задумались.
— Борона. Можна покласты на дорогу барону и прысыпаты ее писком. Дорога пищана, ее не выдно буде, — вдруг сказал подошедший к разведчикам Микола, который до этого момента стоял особняком.
— Можно было бы и борону положить, кабы она у нас была, — усмехнулся Жуляба. — Да где ты ее, эту борону, возьмешь?
— Он там лежыть, — показал Яценюк в кусты неподалеку. — Я за нее недавно запнувся, мабуть, хтось за непотрибнистю кынув ту борону. И ржава вже для справы пидийде.
— Так что же ты все это время молчал! — обрадовался Жуляба. — Пойдем, вынесем ее на дорогу, и все дела.
— Погодите, а вдруг не грузовик, а автоматчики на мотоциклах поедут? — остановил их Зеленчук. — Тогда как?
— Так мы же на нее веревку прицепим и в кусты протянем, — ответил Жуляба. — Кто едет, нам издали видно будет. Если что, за веревку потянем и с дороги борону уберем — пускай себе проезжают те автоматчики. А поставить обратно и присыпать песочком, чтобы ее издали не видно было, — дело недолгое.
— Вот что значит одна голова хорошо, а семь лучше, — рассмеялся Шубин. — Для разведки это самая подходящая арифметика!
— Почему это семь? Шесть только, — возразил Жуляба. — Голова Егора не в счет. Он свои предложения в общий котел не вносил.
Глава тринадцатая
Хорошо пляшет тот, кому судьба подыгрывает, гласит русская пословица. Вот и разведчикам в этот раз тоже повезло. Хотя и не сразу, а ближе к вечеру, но грузовик они раздобыли.
По всему было видно, что по проселку, ведущему вдоль полей из Малых Детковцов до Детковцов, ездили редко. В колее прорастала трава, и песчаная дорога не была плотно утрамбована. Борону легко было прятать — чуть поелозят по песчанику, она сама и утопала в пыли. Раза три приходилось оттаскивать ее в кусты, а затем снова ставить. В первый раз по дороге проехал армейский открытый кабриолет — раздолбанный на фронтовых дорогах, запыленный и лязгающий «Мерседес-Бенц». В нем сидели только шофер и какой-то офицер из нижних чинов вермахта. Шубин решил их пропустить. Мало ли по какой надобности ехал офицер в сторону Детковцов? Не попади он вовремя по назначению, его хватятся, и тогда начнутся поиски. А лишняя суета в осином гнезде сейчас разведчикам совсем была не нужна.
Во второй раз пропустили грузовик, битком набитый солдатами. Когда машина появилась на горизонте, Глеб приказал всем сначала приготовиться, но, когда грузовик подошел ближе, дал команду Жулябе и Малкину убрать борону с дороги. По тому, как тяжело двигалась машина, Шубин определил, что она загружена по полной, и решил не рисковать. Как потом оказалось, Глеб решил правильно. Когда грузовик проехал мимо разведчиков, затаившихся в кустах, стало понятно, почему она ехала так медленно — кузов был полон немецких пехотинцев. За грузовиком двигалось несколько мотоциклов.
Буквально сразу после грузовой машины с солдатами на дороге показался мотострелковый взвод, шедший пешим порядком.
— Принесли же их откуда-то черти, — выругался Жуляба, утаскивая за веревку в кусты тяжелую борону.
— Это немцы выводят свой гарнизон из Малых Детковцов, — ответил на его реплику Шубин. — По всей видимости, штабс-фельдфебель Рютте, который еще утром уехал из деревни, где стоял его гарнизон, в Детковцы, каким-то образом получил тот самый приказ, который ему вез, но не вручил лейтенант Гайке.
— Так нам тогда и ждать больше нечего, раз все немцы из деревни уехали, — заметил Одинцов. — Насколько я понял, этот проселок — самый короткий путь от деревни до деревни, не считая поля между ними. Но его немцы, скорее всего, уже заминировали перед нашим наступлением.
— Может, и не стоит ждать никакого транспорта, — не стал спорить Шубин. — Но нам все равно больше до темноты ничего другого делать не остается, кроме как эту самую темноту дожидаться. А потому какая разница, как ее дожидаться? Андрей, Егор, закидывайте обратно нашу «удочку», — приказал он. — Вдруг нам все же повезет.
И им повезло. Когда на дороге появился грузовик, все сразу поняли, что он практически пустой — так высоко и легко машина подскакивала на ухабах.
— Эх, слишком уж скачет, — с досадой проговорил Малкин. — Наверняка проскочит нашу борону, как кузнечик через травину. А если и наскочит колесами, то не проколет. Больно легкий. Чуть тяжелее был бы, а так…
— Не каркай, Егор, — прицыкнул на него Жуляба, с напряжением вглядываясь в приближающийся к ним грузовик.
Машина проехалась по бороне сразу двумя левыми колесами — передним и задним — и не остановилась, попрыгала дальше.
— Эх, не свезло! — с обидой в голосе простонал Жуляба.
И тут, словно услышав его слова, грузовик взбрыкнул, потом зачихал и остановился. Несколько секунд было тихо, потом из кузова выглянула голова пожилого немца.
— Ханц! Вас ист пассирт?! — крикнул он, оглядываясь по сторонам и с трудом выкарабкиваясь из машины.
Из кабины вышли еще двое — шофер и сидевший рядом с ним ефрейтор. Оба с опаской стали осматриваться по сторонам. Не увидев никакой для себя опасности, шофер нагнулся к переднему левому колесу и начал его осматривать. К нему подошел ефрейтор, и они стали о чем-то переговариваться. Тот немец, который сидел в кузове, посмотрел на них и, подтянув штаны, побежал в лесок. Но едва он вошел в кусты, как оказался в объятиях Энтина. Немец успел только ойкнуть от неожиданности, как его лицо оказалось крепко прижатым большой ладонью к широкой и крепкой груди того, на кого он наскочил.
— Ц-ц-ц… — сказал ему Энтин.
— Много вас в машине? — спросил немца кто-то на чистом немецком языке. Кто-то, кого он пока не мог видеть, потому как все,
