что он видел, была широкая грудь.
— Нет. Трое, — пискнул немец.
— Гут. Куда едем?
— В Детковцы.
— Еще кто-то остался в деревне? — продолжил допрос невидимый голос.
— Не… не знаю, — заикаясь, ответил немец. — Мы выехали не из деревни, из хутора. Я не знаю, как он называется.
— Что в машине?
— Мясо, мука, продукты…
— Запасное колесо имеется? — продолжал допрос невидимый голос.
— Не знаю, я не шофер. Ханц знает.
— Хорошо, спросим у Ханца, — ответил неизвестный, но уже по-русски.
Что он сказал, немец, конечно же, не понял, но догадался.
— Не убивайте ме… — Он не успел договорить и упал на землю со свернутой шеей.
Уже не опасаясь, разведчики вышли на дорогу. Никто их, конечно же, не ждал, поэтому немцы не сразу сообразили, что, собственно, происходит. Сначала к ним из лесу вместо ушедшего туда рядового вышел немецкий лейтенант. Следом за ним роттенфюрер, цвет лычек на лацкане которого указывал на принадлежность к военной прокуратуре. И уже следом за молодым роттенфюрером на дорогу вышли унтер-фебель и двое рядовых в форме галичан из 14-й гвардейской дивизии СС. Конечно, такой неожиданный выход из леса не только удивил, но и обескуражил немцев. Испугались они уже несколько секунд спустя, когда за так называемыми немцами появились два человека в форме русских пехотинцев.
— Ханц, подними руки, это партизаны, — тихо и испуганно сказал ефрейтор шоферу и первый подал пример своему подчиненному.
— Есть прокол? — как ни в чем не бывало поинтересовался у шофера на немецком языке одетый в форму немецкого лейтенанта человек.
— Да, — закивал водитель, — надо менять одно колесо. Второе не успели проколоть, наверное…
— Много слов, — прервал его офицер. — Доставай запасное колесо.
Шофер направился к кузову в сопровождении молодого парня, одетого в форму роттенфюрера. Немецкий ефрейтор хотел было направиться за ними, но Шубин остановил его:
— Не торопись. Нам нужна твоя форма и кое-какие сведения. Куда вы ехали? Пока снимаешь одежду, отвечай на вопросы.
— Мы должны были привезти продукты на полковую кухню в Детковцах, — сказал ефрейтор, дрожащими руками расстегивая пуговицы на мундире.
— На въезде в деревню есть посты?
— Да, один пост. Если вам надо в Броды, то в сторону города есть еще один пост. Но вас через него не пропустят.
— Почему? Быстрее раздевайся! — поторопил немца Шубин.
— Нужен особый пропуск, — ответил ефрейтор и быстро добавил: — У меня его нет.
— Что за пропуск? Почему его ввели? — спросил Глеб, посмотрел на стоявшего с ним рядом Одинцова, и тот, поняв его, пошел по направлению к кабине.
— Русские… Э-э-э… То есть ожидается, что вы будете наступать если не завтра, то послезавтра…
— И что с того?
— Опасаются, что поляки или партизаны… я не знаю точно… — облизнул губы немец. — Что они попытаются войти в город. Так говорят. Ходят такие слухи… Но точно я не знаю.
— Хорошо, иди.
— Куда? — не понял немец.
— В лес. Куда же еще?
— Зачем? — дрожащим от страха голосом спросил тот. — Может, не надо?
— Энтин! — позвал Шубин, не отвечая на вопрос. — Забери его.
— Давай, топай. — Разведчик подтолкнул немца в сторону леса.
Тот нерешительно пошел, оглядываясь на шофера, который под руководством Зеленчука и с помощью Жулябы менял колесо на грузовике.
К Шубину подошел Одинцов, который, пока Глеб разговаривал с немцем, осматривал кабину и кузов.
— Похоже, что мы действительно взяли грузовик, который ехал в Детковцы. В кузове мясо, мука, ящики с картошкой и другими овощами. Все, как говорил этот, — кивком головы Одинцов указал в сторону леса, где они уже допросили одного немца. — Никакого специального пропуска для въезда в город я не нашел. Может, наврал ефрейтор? Может, и не нужно никакого специального пропуска?
— Кто их, этих немцев, знает, — пожал плечами Шубин. — Они сейчас, когда мы гоним их в три шеи, своей тени боятся. А тем более тех, кто во время нашего наступления у них в тылу сейчас может им помешать обороняться. Так что насчет специального пропуска он мог и не обмануть. Но нам до этого мало дела, у нас есть разрешительная бумага от военной прокуратуры, так что должны пропустить даже без досмотра.
— А если решат досмотреть? — не унимался Одинцов.
— А ты нам на что? — серьезно посмотрел на него Шубин и, не выдержав, рассмеялся, увидев недоумение на лице старшего лейтенанта. — Я не лично тебя имел в виду, а лейтенанта Дитриха Гайке, в чей мундир ты одет. Теперь ты у нас кто? Адъютант самого генерала Фрица Золенберга, заместителя командующего 13-м армейским корпусом.
— Я уже и забыл, чьи тряпки ты мне отдал, — покачал головой Одинцов.
— Теперь помни и не забывай. Поедешь с шофером и с Зеленчуком в кабине. Документы и все разрешительные бумаги я тебе отдал.
— Да, тут они, — похлопал по нагрудному карману Одинцов.
— Отлично. Если что, тычь этими документами прямо под нос начальнику поста и кричи на него как можно громче. Угрожай отдать под трибунал и все такое прочее. Немцы — они жутко начальство уважают. Пропустят нас куда надо как миленькие, — усмехнулся Шубин. — Скоро уже стемнеет, — посмотрел он на небо. — Пойдем, узнаем, как долго еще с заменой колеса будут возиться.
Когда они подошли к Зеленчуку, проколотое колесо уже поменяли. Глеб оглянулся и посмотрел в сторону деревьев. На дорогу выходили Энтин и Микола, уже успевший переодеться в форму ефрейтора.
— Теперь твоя очередь, — повернулся Глеб к водителю, который таращил испуганные глаза на Яценюка.
— Что — моя очередь? — Шофер не сразу понял, что от него требуется.
— Раздевайся, дурья твоя голова, — дернул его за рукав Егор Малкин.
И хотя слова эти были сказаны не на немецком языке, водитель все понял и начал дрожащими руками медленно стягивать с себя ремень.
— Во как! — восхитился Жулябин. — А я, Егор, и не знал, что ты по-немецки можешь калякать.
— Так я и не умею, — чувствуя подвох от ехидного Жулябы, ответил Малкин.
— Так как же он тогда тебя понял? — прищурил глаз Жуляба. — Слушай, а вдруг это не немец вовсе. — Он заговорщицки толкнул Егора под бок локтем. — Это случаем не твой пензенский родственник? Смотри, у него, как и у тебя, тоже нос картошкой. У немцев разве такие носы бывают?
— Дурак ты, Андрюха! — в сердцах сплюнул Малкин.
Еще несколько минут ушло, чтобы поменять номера на машине и решить вопрос с одеждой.
— Придется всю нашу одежду завернуть в плащ-палатку и закопать в лесочке, — сказал Шубин. — Жуляба, Энтин, соберите все вещи и спрячьте где-нибудь в лесу. Мы сюда вряд ли вернемся. Да и некогда нам будет переодеваться по второму разу. А вот рацию придется таскать с собой. Без нее мы как без рук. Наверняка она нам еще пригодится.
— Эй,
