на сантименты. Мы спешили в общую спальню, нужно было срочно вывести девочек из горящего дома. Ни единого шанса потушить пожар у нас не было.
Приют стоял уединённо, так что помощи от кого-либо ждать не приходилось. Главным было спасти девочек, а уж что я буду делать потом, в тот момент и не думала.
Глава 28
Прежде чем рассказать, что случилось дальше той ночью, когда почти дотла сгорел приют Святой Агнессы, мне следует немного вернуться назад. В тот день нашего приезда в приют. Тот день, когда я узнала, что теперь я новая надзирательница сего богоугодного заведения и зовут меня отныне Анна Шарлота Деверё, а семейное имя Лилия.
Так вот в тот день пока мы дружно готовили поздний ужин я имела честь быть представленной и познакомиться со всеми воспитанницами приюта Святой Агнессы.
Девочек было семь, если не считать больную Ливанси. И не знаю, обратили вы внимание, но сестра Матильда сократила их вторые имена или же фамилии до нот. Так было проще их запомнить.
Бетти До, Бэкки Ре, Кэти Ми, Кэти Фа, Сара Со, Мара Ля, Молли Си
И малышка Ливанси
Хотя кому как?
Возможно, если бы у меня не было педагогического опыта, мне было бы сложнее запомнить одновременно такое количество имён и лиц. Но вот как раз с этим проблем не возникло. Потом, день на третий или даже четвёртый я просмотрела личные карточки воспитанниц и надо сказать была удивлена, прочитав довольно известные фамилии британской аристократии в графе «благодетель/опекун». При этом в графах родителей стояли жирные прочерки. Поэтому почти у всех девочек была одна фамилия, самая распространенная ‒ Смит в Англии тех времён. Что с английского переводилось, как кузнец. А вот сестра Матильда именовали девочек по-своему. И к тому моменту, как я прочла карточки, я уже привыкла называть их по именам, придуманным слепой монашкой.
Старшими, как вы помните, были две Кэти, им было уже по пятнадцать лет.
Кэти Фа ‒ бойкая рыжая девушка с кудряшками.
Кэти Ми ‒ тихая брюнетка с бледной кожей, та самая которую я окрестила Белоснежкой.
Девочки дополняли друг друга, тихоня Кэти Ми уравновешивала излишне энергичную Кэти Фа. В свою очередь, рыжая готова была встать горой за свою подругу. И зачастую брала на себя вину, если вдруг что-то случалось. Так например я знала, что это Белоснежка разбила последнюю фарфоровую чашку из чайного сервиза. Но Кэти Фа сказала, что это сделала она и даже сама принесла мне розги, чтобы я наказала её.
Конечно же, я не стала этого делать. И сообщила всем, что телесные наказания отменяются и впредь, за провинности девочки будут нести другие наказания. Какие, я ещё не решила, но воспитанницам знать об это и не полагалось. Сестра Матильда по этому поводу не стала высказываться. Но её молчание было красноречивей, любых слов. Я поняла, что она не одобряла мою политику воспитания.
Она считала недопустимым уже то, что все обращались ко мне не «госпожа надзирательница», а леди Лилия или леди Деверё. Но раз я начальница, то и правила устанавливала я. С этим сестре Матильде пришлось смириться.
К тому же, кроме как разбитой фарфоровой чашки ничего более страшного не случилось за эту неделю. По сути детей и вправду не за что было наказывать. Они и так были послушными. Да и времени на детские шалости у них практически не было. Большую часть дня они были занятии обучением.
Сестра Матильда не смотря на свою слепоту, продолжала обучать девочек сикуству плетения тончайшего кружева. В этом ей очень помогала уже известная нам Кэти Ми и Бэкки Ре.
Бэкки Ре ‒ была щупленькой девочкой с темно-русыми волосами тринадцати лет. Она отличалась усидчивостью и на занятиях грамматики и арифметики Бэкки показывала хорошие результаты. Как и Белоснежка, она была молчаливой и не болтала много. Но зато руки у неё были золотыми. Неудивительно, что именно Бэкки было одной из лучших учениц сестры Матильды.
Далее по возрастной шкале шли:
Сара Со и Молли Си ‒ этим двум белокурым хохотушкам было по двенадцать лет. Ещё в первый день меня поразило, как эти две девочки похожи друг на друга. Но я решила, что это просто случайное сходство, как по внешности, так и по характеру. И я могла сказать, что ни усидчивостью, ни большим умом две наших блондинки не блистали. Но зато со временем они точно вырастут в настоящих красавиц. Впрочем, судить по обложке было бы неправильным. Всё же и Сара и Моли были ещё детьми. И в отличие от Бэкки и Белоснежки, они просто ещё не нашли себя. Возможно, их время ещё не пришло, и они ещё удивят меня своими тайными талантами.
Хотя удивили они меня немного раньше. Когда я просматривала документы, то обратила внимание, что дата рождения у Сары и Молли стоит одна. Но в графах «благодетель/опекун» были записаны разные фамилии, поэтому и сестра Матальда дала им разные приставки к именам.
Так что тайн было хоть отбавляй.
Не менее загадочной оказалась и личная карточка Бетти До.
Дата её рождения была перечеркнута трижды. Год оставался прежний, а вот число и месяц рождения перечеркали так, что я не смогла разобрать цифры. Могла лишь определить, что Бетти сейчас не более восьми лет отроду. Она родилась в 1620 году. Но ещё удивительней было то, что в графе «благодетель/опекун» была лишь одна буква “D”.
Сама же Бетти была открытой доброй девочкой, она была довольно рослой и по характеру были ближе к двум нашим блондинкам. Хотя сама Бетти была брюнеткой. Но в отличие от Белоснежки Кэти, её волосы вились крупными кудрями. Это навело меня на мысль, что в её жилах течёт горячая испанская кровь. Кого-то она мне напоминала. Но я не могла никак вспомнить кого именно.
Мара Ля, была самой младшей из воспитанниц приюта Святой Агнессы. Это если не считать малышку Ливанси.
Маре этой весной исполнилось шесть лет. В приют она прибыла зимой этого года. О том, где девочка провела первые годы своей жизни, в её карточке не было указано. Но то, какой зашуганой, тихой, почти незаметной всегда была Мара, наводило на не очень добрые мысли. Девочка постоянно пряталась. И нам парой приходилось её искать. Мара вздрагивала от любого громкого и даже не очень громкого шума. А когда мы с сестрой Матильдой купали девочек, я обратила внимание на старые полоски‒шрамы на спине девочки.
