крови.
– Рррешайся, – прорычал волк. – Один укус – и ты восстановишься. Быстрро. Иначе смерррть. Или жизнь без ррруки.
Я повернул голову…
Оборотень был прав.
Из оставшейся половины моего плеча хлестала кровь, а другой просто не было – пуля «Корда» оторвала кусок мышцы. Ну да, такое лучше сразу ампутировать по суставу. Если, конечно, я дождусь прихода врача. Если он вообще придет, конечно, – не знаю, как с этим у наемников, может, раненых гладиаторов у них принято пристреливать.
– Валяй, промоутер, – усмехнулся я. – Кусай.
Что самое интересное, боли не было. Так, тупое нытье в плече, как после сильного ушиба. При серьезных ранениях ее и не бывает сразу – мозг, офигевший от масштабов катастрофы, еще не переварил информацию, но вот-вот выдаст ее в полном объеме. И тогда ты будешь молить всех известных тебе богов и демонов, чтоб кто-нибудь услышал тебя и помог побыстрее сдохнуть. Ну, или хотя бы выключил сознание, разрывающееся от немыслимых страданий.
Но когда мне в раненую руку – глубоко, до кости – вонзились клыки оборотня, тут я взвыл не по-детски. От души так заорал, потому что терпеть такое, конечно, можно. Но только хотя бы под местным наркозом. А лучше под общим – под ним вообще очень хорошо все терпится, хоть руку отпиливай медленно ржавой пилой, хоть голову.
Но у оборотня были свои представления об эффективной медицине. Выдрал из меня клыки, облизнулся, кивнул:
– Хорррошо получилось. Только кррровь у тебя, хомо, мерррзкая на вкус. Бывало и лучше.
– Так вот зачем ты… в выпускающие Арены пошел, – проговорил я, пытаясь через звезды в глазах разглядеть, что вокруг меня творится. – Кровь из недобитых гладиаторов допивать?
– И за этим тоже, – кивнул оборотень.
И, обернувшись, добавил:
– Мог бы и поблагодарррить. Эта тварррь мне из-за вас хвост оторррвала, прррикинь? Перрред зрррителями стыдно. И новый отррросший хвост однозначно пррросядет по пушистости! К тому же мы горрраздо медленнее регенерррируем, чем некоторррые.
– Это да, с регенерацией у нас неплохо.
В поле моего зрения появился прихрамывающий Хащщ.
– Мне пуля в ногу прилетела, – пояснил он. – Ну и полморды оторванные тоже не подарок, придется где-то кровь нормальную искать.
– Его пить не советую, – рыкнул волк, кивнув на меня. – Хуже крррови не пррробовал.
– Ну так неудивительно, – пожал плечами Хащщ. – Он одну местную тушенку жрет, которая неизвестно из кого делается, но точно не из коров. И еще по натуре душный, как плацкартный вагон. Какая с таким характером кровь будет? Конечно, гадость на вкус.
У меня задушевная беседа двух мутантов воспринималась фоном где-то на краю сознания.
Потому что в раненом плече творился ад.
Его словно облили бензином и подожгли, при этом вдобавок ковыряясь в мясе раскаленной кочергой. Кричать я уже не мог, голосовые связки отказывались пропускать через себя то, что я хотел проорать, потому я лишь сипел, боясь пошевелиться, чтобы лишним движением не спровоцировать еще большую боль.
– Как он? – кивнул на меня Хащщ. – Выживет?
– Должен вррроде, – прорычал оборотень. – Наша слюна на хомо хорррошо действует. Если они не умирррают от боли при трррансфорррмации. Ахррррррр!!!
Волка, кстати, тоже начало корежить. Выглядело это жутковато, словно мутант проглотил некую аномалию, которая начала втягивать его в себя изнутри, выворачивая при этом мута наизнанку. Морда, шерсть, лапы словно втянулись внутрь эпицентра аномалии, которая выдавила из себя человеческую плоть взамен тела животного, вполне объяснимо рухнувшего от всего этого на землю.
Длилось это недолго. Буквально через несколько секунд на ноги с трудом поднялся Климентий. Не нем мешком висела одежда, разодранная в лохмотья.
– Всегда так, – скривился он. – После трансформации шмот болтается, как на пугале. Ну что, легенда Зоны, как плечо?
Интересно, но адская боль в плече потихоньку угасала. Я рискнул посмотреть на него…
Удивительно!
Рваное мясо, в которое превратилась мышца, вело себя как живое. Порванные волокна тянулись друг к другу, воссоединяясь прямо на глазах! Я знаю, как работает «Регенерон», и с его улучшенной версией «Регенерон-2» тоже сталкивался. Но то, что сейчас происходило со мной, не шло ни в какое сравнение с действием этих воистину потрясающих препаратов.
– Вот нам бы так, – вздохнул Климентий. – Сам себя за задницу не укусишь. Теперь хвост будет неделю отрастать, хоть в волка не перекидывайся, чтобы не позориться.
– Впечатляет, – задумчиво заметил Хащщ. – Мы тоже так можем, но не с такой скоростью, конечно.
А мне прям реально полегчало. Даже с земли сам поднялся без посторонней помощи. И поинтересовался у Климентия:
– Как я понимаю, ты из соседнего мира?
– Типа того, – вздохнул промоутер. – Некоторые проблемы дома возникли, пришлось сбежать.
– Андрея Краева, случайно, не знаешь?
– Слыхал про такого, – осторожно проговорил Климентий. – Беспредельщик еще тот.
– Не без того, – согласился я, невольно скривившись от боли – регенерирующее плечо словно током прострелило. – При случае ему привет передавай.
– Сам ему приветы передавай, пожалуйста, при случае, – сказал промоутер. – Мне хвост, конечно, жалко, но он отрастет со временем. Если же головы лишусь, то это уже навсегда. А с твоим Краевым7 это запросто.
Я спорить не стал, нрав у Андрея действительно был крутоват.
Плечо ныло, конечно, но терпимо. Подняв с земли автомат, я, почти даже не шатаясь от слабости, направился к тому месту, где ракета РПГ разорвала на части мутантиху.
Ничего не скажешь, советское оружие сработало на славу. Даже гений Захарова ничего не смог ему противопоставить. Хотя…
Я подошел поближе.
Голова и часть туловища чудовища уже почти восстановились. И остальные части постепенно к нему подтягивались с явной целью воссоединиться в одно целое. Рука ползла, медленно перебирая пальцами, нога приближалась рывками, цепляясь длинными ногтями за землю и неуклюже отталкиваясь от нее. Даже отдельные бесформенные куски мяса ползли, неуклюже переваливаясь и по пути собирая на свою липкую от крови поверхность всякий мелкий мусор с Арены.
Когда я приблизился к голове чудовища, оно открыло глаза. Посмотрело на меня, и, криво усмехнувшись, прошептало еле слышно:
– Ты снова убил свою дочь, Снайпер. Вместе со мной…
Чудовище с трудом повернуло голову, но не так, как обычный человек.
На сто восемьдесят градусов.
И я увидел на ее затылке другое лицо в обрамлении шевелящихся отростков, заменяющих волосы.
Очень похожее на лицо того подростка, который пытался убить меня на Арене группировки «Воля».
Глаза монстра смотрели на меня с такой концентрированной ненавистью, что мне аж не по себе стало.
– Здравствуй, папа, – сказало чудовище. – Знаешь, я хотела тебя убить с той самой минуты, как узнала о тебе. За то, что ты бросил нас с мамой. За то,
