на этаж через широко распахнутые двери, попадая в просторный холл. Сделав несколько шагов вперёд, осматриваюсь по сторонам. И куда идти? Нет ни сестринского поста, ни самих сотрудников больнице, только слышны отдалённые голоса, и скорее всего они принадлежат пациентам этой больнице.
Через холл пролегает переход из одного крыла в другое, направляюсь к тому, что оказывается ближе. В середине коридора замечаю стол, за которым в белом халате сидит женщина, ускоряю шаг.
- Здравствуйте, - подхожу к столу, привлекаю к себе внимание.
Женщина, оторвав взгляд от журнала, в котором что-то записывала, вскидывает голову, и придирчиво осматривает нашу с Максом компанию.
- Почему в отделении без бахил и маски? – задаёт вопрос вместо ответного приветствия.
- Так получилось, мы ищем Мышкину Екатерину, её доставили к вам с травмой головы, - перехожу к делу, говорить, «что сейчас всё исправим» нет смысла, потому что не побегу я сейчас ни за какими бахилами и масками.
- Она в операционной, - произносит, выбивая почву из-под ног ответом.
Если бы ни присутствие Макса, то выругался бы громко и грязно, но приходится всё проделывать мысленно.
- Настолько всё серьёзно? – прижимаю маленькое тельце крепче, сейчас только оно держит меня на ногах, сейчас Макс мой спасательный круг.
В голове проносятся самые страшные мысли.
- Любая травма может быть серьёзной, сейчас Мышкиной зашивают рассечение на затылочной части головы, по результату рентгена, череп не пострадал, всё остальное вам лучше у лечащего врача узнать, они должны уже завершить. Можете дождаться его вот на том диванчике, - кивает в сторону.
- Спасибо, - благодарю за довольно разъяснительный ответ.
Отхожу от стола к дивану в углу, присаживаюсь, усаживаю Макса на колени.
- Де мама? – поднимает на меня расстроенную мордашку.
- Её сейчас доктор осматривает, скоро мы её увидим, Макс, - буквально выдавливаю из себя улыбку.
Плечи Макса опускаются, как и его голова, он больше не обнимает меня за шею, его ручки сложены на его груди.
- Макс, - пальцами подхватываю его за подбородок, приподнимая личико вверх, - давай не будем грустить? Давай, ты лучше расскажешь мне, как вы с мамой живёте, ты ходишь в садик? Где мама твоя работает, знаешь? – понимаю, что подло поступаю, такие вещи не у ребёнка трёхлетнего спрашивать надо, а у самой Мики.
Но сейчас мне в первую очередь надо отвлечь Макса от грустных мыслей, заболтать его.
- Хозу, - кивает сын и его личико меняется, в глазах появляется блеск радости.
- У тебя там есть друзья? – спешу углубить тему сада.
- Да, - важно кивает головой, - Лома, Дима, - начинает перечислять, как я понял имена друзей из детсада, - Гыша, - тут я хмурясь, не понимая произнесённого имени, - Маса, - пошли имена девочек, отчего губы расползаются в улыбке, мой сын красавчик, и от девочек у него отбоя не будет.
Только бы не совершил ошибку, какую я совершил! Но такой хрени я не допущу, как только повзрослеет, сразу проведу с ним беседу.
- А воть с Лимой я босе не длужу, она пляхая! – в секунду меняется сын, становясь сердитым при упоминании какой-то «Лимы», что же это за имя такое, и что она сделал моему Максу?
- Почему? – с именем позже разберусь, хотя вряд ли, Макса нужно научится понимать.
- Она казала, што я стал не нузен мому папе, и поетому он блосил меня, и есё поетому мама много лаботает, - делится со мной Макс.
От услышанного перехватывает дыхание, Макс своими словами словно под дых ударил, здоровым таким, мужским кулаком. Кишки скрутило, их словно на колючую проволоку намотали. Он думает…
- И, ты поверил ей, поверил, что не нужен своему папе? – что старый ворон, каркаю вопрос.
Ответить Макс не успевает, по коридору разносится громкий звук колёс каталки, что привлекает наше внимание, и в следующею секунду в крыло завозят Мики, прикрытую по горло белой простынёй.
- Ты серьёзно? – вылупился на меня Вик, даже телефон свой спрятал в карман, бросив с кем-то переписываться, мгновенно меняется в лице, - ты забрал её к себе? А я всё гадаю, с какого хрена она всегда первой в машине оказывается! Ты рехнулся, брат? – зло бросает, смотря на меня волком.
Неужели Мышкина не поделилась с Виком новостью о переезде? Хотя ничего удивительного, не та она девушка, чтобы кричать на каждом углу, что живёт с Даниилом Штормом, и не важно, что я для всех её парень.
- А что не так? Я нацелен на победу, и каким способом я к ней приду, тебя не касается, правил я не нарушаю, - вольготно облокачиваюсь на спинку мягкого диванчика кафе.
- Признайся, ты ей заплатил? – щурится, качаю отрицательно головой.
Тут деньги не помогут, не ляжет она в мою постель за оплату, за эту неделю совместного проживания, я знатна изучил Мики. Только по любви, а значит нужно приложить все усилия, чтобы стать всем для неё.
- Тогда как тебе удалось провернуть такой трюк? Она же долбанная заучка, правильная вся! – рявкает Вик, злит его такой поворот, боится проиграть, - ты…, - запинается, сводит брови к переносице, - ты что, рассказал ей о нашем споре, подговорил, а эта зараза согласилась, только бы мне насолить? – поддаётся вперёд, рукой задевает так и не распечатанный столовый прибор, скидывая вилку с ножом на пол.
- Бред не неси! – цежу сквозь зубы братцу, - ещё раз говорю, я не нарушаю установленных правил, если ты забыл, то я тебе напомню, рассказывать Мышкиной о нашем споре запрещено, так же, как и вставлять друг другу палки в колёса, - понижаю голос, кошу взгляд на соседний столик, за которым сидит парочка, посматривая на нас, привлечённая выпадам Вика.
Виктор смотрит на меня с толикой недоверия, что сильно бесит!
- Я сыграл на её страхе, - решаюсь рассказать правду, каким образом Мики оказалась на моей территории, иначе этот сказочник ещё что-нибудь нафантазирует, обвинит в нарушении спора, - если не забыл, то до неё домогается Игорь, хочет сделать из неё героиню своих игрищ…
- Это я и без тебя знаю и помню, - перебивает мелкий.
- Короче я ещё больше запугал твою одногруппницу, - говорю, но не углубляюсь в подробности, как именно её запугивал, и сколько нервных клеток угробил, для положительного результата.
- Хочешь сказать, она
