сказал он, – позвольте вам представить Зимаву.
Князь словно ожидал, когда Глад представит ему девушку. Его лицо ожило и стало выражать теплоту и любезность.
– Я рад приветствовать вас в своем замке, Зимава.
– Благодарю вас, князь, – прошептала девушка.
Так состоялось их первое знакомство. Князь Арон предложил своей невесте руку, а затем, усадив Зимаву впереди себя на коня, направился в замок. «Вперед, навстречу новой жизни», – подумал князь. «Что ждет меня в этих стенах?» – пронеслось в голове у Зимавы.
Княжеский конь, словно торопясь быстрей оказаться под крышей теплой конюшни, мигом влетел во двор. Альмагир, легко спрыгнув со спины своего красавца Ястреба, помог Зимаве.
– Добро пожаловать, княгиня.
Он произнес эти слова так, словно нарочно подчеркивал ее изменившееся положение – княгиня!
За этот нескончаемо длинный день пережито так много, что ей уже не были страшны ни громы, ни молнии. «Не буду думать об этом сейчас», – решила девушка. Она оглянулась. Глад держал Аджая и учтиво поклонился ей: «Смелей! Смелей!» Все-таки странная штука жизнь! Глад оказался единственным, кто связывал ее с прошлым и провожал в будущее. «Не буду оглядываться», – подумала Зимава, уверенно шагнув вперед.
Глава 2
Мне нужен наследник
Внутри замок был не так мрачен, как снаружи. Здесь, за высокими каменными стенами и тяжелыми воротами, царил особый мир, пропитанный историей и величием целых поколений князей Альмагиров…
Арон вел свою невесту через внутренний двор замка. Несмотря на то что уже было достаточно темно для того, чтобы увидеть все великолепие этого места, Зимаве при свете горящих факелов, предусмотрительно зажженных по всему периметру, удалось кое-что разглядеть. И то, что она видела, ей нравилось.
Архитектура, размер и дерзость, с которой замок устремлял свои шпили ввысь, впечатляли. В каждой детали чувствовалось мастерство людей, которые смели мечтать и воплощать свои идеи в камне. Зимаве даже удалось разглядеть очертания некоторых башен, чьи зубчатые стены создавали неповторимый образ неприступной крепости.
Арон подвел ее ко входу во дворец – главному зданию замка, где уже выстроились слуги, чтобы приветствовать свою будущую хозяйку:
– Добро пожаловать…
– Добро пожаловать…
В знак уважения они кланялись ей, а в глазах было видно любопытство: кто же она, эта девушка, которой суждено стать женой князя и их хозяйкой?
Зимаве нравилось все, что она видела. В замке каждая деталь была продумана до мелочей, а роскошь и изысканность впечатляли. Арон, исподволь наблюдая за своей невестой, улыбался. Его замок был его гордостью, и он был рад поделиться его великолепием с ней.
– Этот замок и все здесь, – произнес Арон, – к вашим услугам, Зимава. Любое ваше желание будет тотчас же исполнено моими людьми. Завтра при свете дня вы сможете в полной мере насладиться его великолепием, а сегодня отдыхайте.
– Благодарю вас, князь, – ответила девушка, признаваясь самой себе, что никогда не видела ничего более грандиозного.
Князь подвел ее к резной двери и остановился.
– Вот ваши покои, Зимава, – сказал он. – Вы найдете здесь все необходимое, а если что-нибудь понадобится, просто попросите. Надеюсь, что наше совместное проживание в этих стенах принесет нам обоим только счастье.
– Вы очень добры, князь, – поклонилась Зимава.
Когда дверь за его невестой закрылась, Арон удалился. «Она действительно красива, – подумал князь, направляясь к себе. – Глад не подвел».
Словно соглашаясь с ним, пошел дождь. Сначала мелкие капли застучали по каменистому двору, а вскоре с неба полились целые водяные потоки.
«Будто само небо обрушилось на наши головы», – подумал Арон, устраиваясь поближе к огню в камине.
Солнце – редкий гость в его владениях, а осенние дни серые и унылые, угнетающие своим однообразием. «Там, на улице, мерзко и слякотно. Дожди так часто идут в наших краях, что люди иногда по несколько дней не показываются на улице… Но за что же люди так любят наши места, привязываясь к ним всем сердцем?..» Не раз Альмагир, оставаясь один в такие вечера, хотел покинуть замок и уехать отсюда навсегда. Однако каждый раз, когда солнечный свет разгонял тучи, князь Арон понимал, что живет в самом красивом месте на земле…
Его размышления прервал скрип открывающейся двери. Уединение князя нарушил Глад.
– Приветствую вас, князь! – поклонился воин.
Дождевые капли стекали с одежды Глада, и Альмагир, жестом пригласив его погреться у камина, попросил старого друга:
– Давай без церемоний, Глад. Рассказывай.
Альмагир был умен и прекрасно понимал, что по своей воле Зимава не захочет отправляться в его замок, он желал заранее знать все, что могло помешать их счастью. Гладу же, напротив, не очень улыбалось посвящать князя в историю побега Зимавы и Белогора. В конце концов, юноша закончил свои дни на дне глубокого ущелья, и наверняка быстрая река давно унесла его бездыханное тело куда-нибудь подальше. Но как утаить что-либо от князя?..
– Что вы желаете знать, князь? – спросил он.
– Все. Я хочу знать о ней все.
Альмагир посмотрел Гладу в глаза и, подкинув полено в камин, подошел к окну.
– Рассказывай, – приказал он.
Наверное, никто в замке так хорошо не понимал князя, как верный Глад. Альмагир не был ни грозным, ни жестоким, как могло показаться при первой встрече. Все, кто жил в замке и хорошо знал Арона, любили его за мягкость и доброту. Вот и сейчас, вглядываясь в темноту, князь всего лишь пытался скрыть свое волнение. И Глад начал свой рассказ.
Он поведал ему все, что сам знал и чему сам был свидетелем. Он рассказал ему и про Зыряна, жадность которого не знала границ, и про то, как нашел Зимаву запертой в своей светлице, и про несчастного Белогора, который шагнул в неизвестность. Альмагир стоял не шелохнувшись, внимая каждому слову. Лишь только воин умолк, князь отпустил его:
– Ступай.
– Рад служить вам, князь, – поклонился Глад.
Арон остался один. Он смотрел на потрескивающий в камине огонь, погружаясь в мир собственных мыслей и воспоминаний, а в его глазах отражалась тоска. Тоска одинокого человека…
Князь долго не решался связать свою жизнь узами брака. Когда Альмагир видел себя в зеркале, сам ужасался шрамам и своему уродству. «Разве сможет девица полюбить такого, как я? – спрашивал он у своего отражения и сам же отвечал: – Нет, не может».
И тогда его страстью, его жизнью и мечтой стали лошади. «Конь – верный друг, он предать не сможет», – твердил Арон, запрыгивая на спину своего черного, как ночь, Ястреба…
И все же Арон Альмагир, как и любой человек, грезил о счастье, о девушке, которая бы не видела в нем шрамы и уродство, а проникла бы
