таможенники покинули судно.
— Это лучше будет спросить у знатоков торговли, сахиб. Наш бывший хозяин в этом хорошо разбирался. А я… лишь могу помочь слегка.
— Тогда завтра и помогай. В город отправишься один и к вечеру должен вернуться, если не хочешь потерять всё, кроме жизни, хи-хи! — Сафрон сознавал, что сильно рискует, но надеялся на жадность капитана, которому он обещал приличные деньги после продажи всего груза.
— Сбежит! — уверенно молвил Данил. — Лишь дурак вернётся сюда, Сафрон.
— Сами мы ничего бы не смогли продать, — недовольно ответил Сафрон. — К тому же с пиратами здесь все хотят поквитаться, хоть и с местными.
— Вот уж никак не думал, что мы станем пиратами и так легко захватим настоящее судно! — усмехался Герасим.
— Лучше так, чем самим попасть в лапы этим самым пиратам, — усмехнулся Аким. — А до вечера будем ждать, как выкрутится Сафрон, если наш капитан не вернётся к нам.
— Ладно тебе, Акимушка, — возразил Данил. — Мы сами его поддержали в таком решении с грузом. Не верится, что этот капитан откажется от судна, которое ему обещано в случае успеха его торгов.
День тянулся очень тоскливо и медленно. Даже аппетит не у всех казаков был достаточным, и лишь от вина никто не отказывался, заглушая неуверенность и разочарование.
Капитан появился перед закатом и с облегчением вздохнул, устало присев на бухту канатов.
— Завтра будут купцы для осмотра груза и оценки, — молвил он, казаки едва поняли его слова.
— Слава Богу! — воскликнул Сафрон, облегчённо вздохнул и перекрестился, но мысленно, не желая показать чужую веру.
Уже поздно вечером, стоя у фальшборта и поплёвывая в чёрную воду, Данил заметил:
— Что-то на душе неспокойно, Сафрон.
— С чего так? — удивился Сафрон и посмотрел на друга.
— Не знаю, но это так. Муторно и тревожно.
— Не стоит беспокоиться, Данилка. Капитан не должен нас надурить.
Данил не стал оспаривать слова Сафрона, но вздумал немного понаблюдать за матросами. Он незаметно устроился под трапом на ют, где чёрная тень не позволила бы заметить его. Сердце учащённо билось, и казак не раз трогал у пояса кинжал и пистолет, что неотступно торчал за кушаком.
Просидел он так часа полтора. На судне почти никого не было видно. Лишь два матроса несли вахту и подрёмывали на ступеньках трапа, да поправляли в двух фонарях фитили.
Вдруг звук скрипа двери привлёк внимание казака. Он прислушался и услышал едва слышимые звуки босых ног. Кто-то крался, выйдя из каюты. Данил встал и ждал, надеясь увидеть хоть кого-то. И тень человека появилась на палубе, оглядывающаяся и крадущаяся.
Одно это заставило сердце Данилы едва не выскочить из груди. Стало страшно и жутко при мысли, что это вполне может быть заговор против них. Он ступал босыми ногами неслышно, стараясь приблизиться к человеку. Тот услышал или почувствовал опасность и обернулся, чуть присев. Но Данил был быстр. Он бросился на человека, выхватив кинжал. Оба упали на палубу, а кинжал Данила уже вонзился куда-то в тело матроса. Он взвыл, пытаясь перекатиться и вскочить. Данил успел схватить того за ногу и дёрнуть. На палубе уже появлялись матросы и казаки, на ходу готовя оружие.
— Казаки, заговор! Нас тут дурят! — Данил тяжело дышал, пытаясь не упустить матроса. Тот уже слабел, а кровь окропила доски палубы. — Тащи фонари!
Несколько матросов обнажили ножи, но казаки тут же направили на них пистолеты и сабли, свирепо тараща глаза.
— Всем бросить ножи! — крикнул Сафрон. Подождал немного, подошёл к одному из матросов и ударил гардой сабли по голове. — Сказал, бросай ножи! Все на пол! Быстро! — и снова ударил по голове другого, что не очень спешил выполнить приказ. — Казаки, лупи всех, кто шевельнётся! Где капитан? Тащи его сюда!
Вскоре стало известно, что капитана на борту нет. Нет и лодки, что покачивалась на волнах за кормой судна. Стало ясно, что капитан в суматохе успел уйти на лодке, пользуясь неразберихой и нерасторопностью казаков.
— Дьявол! Я так и знал! — Данил был очень зол и готов был любого переполовинить саблей. — Сафрон, допроси моего матроса. А то истечёт кровью, и не успеем. Торопись!
Раненого матроса выволокли под свет фонаря, остальных матросов затолкали в тесное помещение на баке, и Аким стал их сторожить.
Матрос был слаб, но ему Данил уже заботливо перевязывал рану в боку.
— Говори, матрос, или будешь умирать долго и в мучениях, — прежде всего сказал Сафрон. — Ты должен понимать меня или я тебе сделаю так, что ты умолять меня станешь о смерти!
Тот в ужасе вращал глазами, переводя их с одного на другого казака.
— Гераська, заткни ему рот да покрепче, — приказал Сафрон. — Я попытаю его малость. Ты будешь говорить, или мне начать? — обратился он к матросу. Понял, что матрос понимает его намеренья, лицо того выражало ужас и согласие говорить.
— Долго не возись, Сафрон, — советовал Данил. — Самое главное спроси, попытай. Остальное не так важно.
— Ты обещаешь не кричать, а я вытащу тряпку изо рта. Если пикнешь, то не обещаю лёгкой смерти. Что задумал капитан? Когда?
Матрос застонал, отдышался и ответил так, что его долго никто не мог понять, пока не сообразили из его слов:
— Завтра на судно должны прибыть ваши враги и захватить вас, сахиб!
— Завтра — это когда, точнее?
— Утром, сахиб. Не убивайте меня, сахиб! У меня дома шестеро детишек!
— Что ещё можешь сказать? Все зависит от твоих слов. Отвечай!
— Матросы почти все согласились поддержать капитана, сахиб. Только двое не дали согласия. Из страха, сахиб.
— Назови их, — приказал Сафрон.
— Это Вихрам, сахиб и Чиахан, сахиб.
— Они могут нам помочь?
— Могут, сахиб. Они ненавидят капитана за обман и неуплату за работу, сахиб. И хозяина тоже, сахиб. Вы не убьёте меня, сахиб?
— Нет. Данил, пойти надо в комору и выпустить этих двух матросов. Они у нас на вес золота будут.
Матросов привели, и те в страхе смотрели на раненого, ожидая пытки или смерти. В свете фонарей их лица были бледны и покрыты испариной.
— Вы оба не хотели поддержать капитана, — сказал Сафрон. — Я вас освобождаю. Вы будете работать на судне, пока я вас не отпущу и не заплачу всё, что вам положено. И даже больше, но вы должны поклясться мне, что не измените, иначе вам будет очень плохо.
Матросы, как полагал Сафрон, ничего почти не поняли, но раненый что-то им сказал по-своему, и те с готовностью закивали, упали на колени и стали благодарить за доверие и спасение.
— Идите и ждите приказа сняться с якоря, — сказал Сафрон
