И большое?
— Три мачты! Надстройки очень высокие. И пять пушек по каждому борту.
— Да, можно и нам глянуть, — проговорил Данил.
На следующее утро все отправились в порт знакомиться с судном и решить окончательно свои задумки.
— Мне нравится! — воскликнул Герасим после долгого осмотра судна с причала порта, где оно пришвартовалось. — На таком можно отправляться в такой далёкий путь. Возьмёт ли нас капитан?
— За деньги никто тебе не откажет, — с уверенностью молвил Данил. — Даже рады будут. Аким, ты узнал, когда оно уходит?
— Точно никто не знает, Данилка. Говорят, что недели через две. А там всё будет зависеть от ветров. Могут и подождать другие суда, чтобы легче отбиться от возможных пиратов. Сам знаешь, как сейчас в море рыщут и арабы, и те же гуджарадцы. Да и голландцы от них не отстают.
— Поищем капитана, а? — просительно смотрел Гераська на товарищей.
— Можно и поискать, — ответил Сафрон, и все тронулись к трапу, где маячил офицер, следя за порядком и погрузкой вместе с суперкарго.
— Прошу простить, сэр, — обратился Сафрон к офицеру. — Мы хотели бы поговорить с капитаном.
— По какому вопросу? — не очень приветливо повернулся тот к казакам.
— Хотим попасть на судно до Европы, сэр.
— Деньги есть? — глаза англичанина оживились.
— Смотря, сколько запросит капитан, сэр. Мы изрядно обтрепались и поиздержались здесь.
— Вас четверо? А кто вы такие? Говорите со странным акцентом.
Сафрон терпеливо пояснял и наблюдал, как меняется лицо англичанина. Он с заметным интересом всматривался в лица казаков, и наконец, назвал цену каждого пассажира, намекнув и на взятку за содействие.
Казаки долго переговаривались, обсуждая цену.
— Заломил порядочно, паразит! — ругался Аким и зло поглядывал на офицера.
— Сэр, а можно сбросить цену, но мы обязуемся работать палубными матросами или пушкарями и вообще… — Сафрон вопросительно смотрел на англичанина.
Тот долго раздумывал, оглядывая странных пассажиров.
— Приходите через два дня. Я переговорю с капитаном, и мы решим, что вам ответить. Все понимают английскую речь?
— Конечно, сэр, — с готовностью ответил Сафрон. — Но говорят похуже меня.
— Ладно, приходите. Спросите Рыжего Билла, — и он осклабился большими желтоватыми зубами.
— Спасибо, сэр, — поклонился Сафрон, и остальные последовали его примеру. Когда отошли подальше, Герасим с недовольством в голосе изрёк:
— Ну и цены! За такие денежки и пешком можно добраться до дому! Жмот!
— Ты хоть представляешь, как далеко нужно плыть? — спросил Сафрон миролюбиво. — Говорят, что и по полугоду в пути можно качаться. А ты такое говоришь. К тому же может быть нас всё же возьмут матросами. Тогда половину цены могут скостить. Подождём малость.
Рыжий Билл встретил казаков улыбкой и тут же оказал, многозначительно осклабившись:
— С вас причитается, казаки! Я уговорил капитана взять вас матросами и одновременно солдатами. Я говорил ему, что вы отменные воины и всегда можете пригодиться на судне. В море есть от кого спасаться и отбиваться.
— Сколько я должен вам? — спросил Сафрон, оглядываясь на товарищей.
— По два фунта[1] с каждого за проезд, и десять шиллингов мне за услугу, — в голосе Билла слышались металлические тона.
— Помилуйте, сэр! — вскричал Сафрон. — Мы рассчитывали на меньшее! Столько нам не собрать, сэр. Хоть на десять шиллингов снизьте цену, сэр!
Они долго препирались, пока Рыжий Билл не согласился, заметив строго:
— Это вам будет стоить лишней работы. И без претензий!
— Да мы что, сэр! Мы народ работящий и послушный. И оружием владеем…
— Ладно, проваливайте и молитесь за меня. Уходим недели через две. Появляйтесь тут почаще, и собирайте денежки. Без них на борт не попасть вам.
Сафрон благодарил и кланялся. Компания ушла в мрачном настроении, ругая англичанина всякими гадостями, грозясь ему не меньшими.
— Да и то, — наконец молвил Герасим. — Где ты найдёшь лучшее? Раскошелимся. Перетерпим.
— Собственно, не так дорого на каждого, — успокаиваясь, молвил Сафрон. — По тридцать шиллингов выходит с носа. Вполне приемлемо. Месяц назад я спрашивал, так намного больше требовали, а судно куда не такое надёжное было!
— Всё ж надо бы с Уэсли содрать его должок, — заговорил Гераська, вспомнив англичанина с его жаждой тянуть с отдачей. — Всё же деньги, и на дороге не валяются. Я не намерен ему их оставлять.
— Да, я пойду опять к нему с требованием, — пообещал Сафрон. — Нечего на нашем горбу наживаться!
Англичанин, конечно, опять стал выкручиваться, но обещал заплатить, особенно узнав, что казаки уходят скоро в Европу.
— Не вздумайте опять нас надуть, сэр, — неожиданно для англичанина пригрозил Сафрон, чем сильно удивил Уэсли. Тот даже порозовел не то от злости, не то от страха. Вид Сафрона говорил именно об этом.
Подошло время отхода в море, а Патрик Уэсли так и не удосужился исполнить своё обещание. Похоже, он просто забыл о такой мелочи.
— Я устрою ему сладкую жизнь! — кипятился Данил, а Герасим просто скрежетал зубами за свои два фунта.
— Я придумал, как можно всё устроить, — встрепенулся Аким и тут же поведал: — Попросим кого-нибудь написать тому записку с приглашением в порт. Он пойдёт, а мы в это время обыщем его домик и заберём свои денежки!
— Кого нанять в писцы? — с недоверием спросил Данил.
— Это легко, друг! Я уже давно приметил одного. Он этим занимается в порту, и кроме того ведёт разные подсчёты при погрузке-разгрузке грузов.
— Всем идти нет надобности. Слишком наглядно будет. Иди сам, Аким. А мы будем поблизости.
После полудня записка была готова, а Аким сокрушённо качал головой:
— Затребовалдва пенса! Вот жадность!..
— Теперь надо найти мальчишку и за пенс поручить передать записку Патрику Уэсли, — заметил Данил. — Самим что-то нет охоты это делать. Мы же будем караулить поблизости, следя, когда удалится англиец из конторы.
Ждать пришлось долго, но вот Уэсли покинул факторию и удалился к порту.
— Я в домик, а вы сторожите и сигнальте, если что заметите. Завтра мы со всеми будем на судне, но сегодня нам нет резона засвечиваться. Мало ли что. — Данил воровато огляделся по сторонам.
Выждав некоторое время, он подкрался к домику Уэсли и быстро справился с запором. Света в домике было мало, но это не остановило казака. Он быстро всё обыскал, но ничего особо ценного не нашёл, и в недоумении и беспокойстве стал оглядывать всё нехитрое хозяйство англичанина.
В кладовке он перерыл всё вверх дном, уже не опасаясь за порядок. И лишь после долгих поисков увидел, вернее услышал лёгкий лязг в одном из мешков.
Он выбросил разные старые тряпки из мешка и в середине нашёл кожаный мешочек, украшенный цветными ремешками. Он был тяжёл и, даже не заглядывая внутрь, Данил понял,
