Он вздохнул:
– Нелл, нет у меня никакого гроба.
– Что ж, спасибо небесам хотя бы за эту малость!
Адриан остановился прямо на лестнице и развернул меня.
– Hasi, у нас нет выбора. Мне эта сделка нравится ничуть не больше, чем тебе, но эту цену я могу заплатить. Нам нужны паспорта. Любая проволочка может стоить нам обоим головы.
Я коснулась пальцем кончика его носа и убежденно улыбнулась прямо в его темно-синие глаза.
– Я знаю это, и, поверь мне, я не более твоего хочу попасться твоему братцу. Но должен быть другой путь расплатиться с Тюленем. Не стоит навлекать еще одно проклятие на твою душу.
– Но ты ведь даже не знаешь, что такое «обратить» человека, кроме того, что я отдаю его Повелителю демонов, – ответил он и пошел следом за мной вниз по последнему лестничному пролету и дальше, на улицу.
– Не совсем точно, но в целом правда. Тем не менее я могу догадываться о многом, и, боюсь, твой ответ мне не понравится. – Я поежилась от холода и обхватила себя за плечи, держась поближе к Адриану. Мы шли по отнюдь не самому фешенебельному району Кёльна. Едва ли сюда заглядывали туристы. Улицы здесь были узкими и темными, а дома сплошь облупившимися и какими-то заброшенными. Люди здесь либо беззастенчиво выпрашивали, либо, напротив, предлагали сомнительные товары, либо шли, низко опустив голову и стараясь не привлекать к себе внимания. Все это навевало уныние, и я не сказала более ни слова Адриану до тех пор, пока он не поймал такси.
Прежде чем Адриан успел сказать водителю адрес, который он получил от Тюленя, я сказала таксисту, куда хочу ехать, и отвалилась на покрытую целлофановыми чехлами спинку заднего сиденья. На взгляды Адриана я старалась не обращать внимания.
– Hasi, ты же слышала, что сказала Гигли. Она не может помочь нам договориться с Тюленем. Вернуться сейчас к ней значит отсрочить неизбежное, а у нас нет ни минуты лишнего времени.
– Она сказала, что тебе ничем не может помочь, про меня не было сказано ни слова…
– Но это просто глупо, – прервал меня Адриан. – Я знаю, ты не одобряешь то, что мне предстоит сделать, но иного выбора у нас нет. Мы должны это сделать. – Он нагнулся вперед, чтобы постучать в стекло, отделяющее нас от водителя. Я отдернула его назад.
– Нет, ничего мы не должны. В смысле нам не стоит этого делать. Тебе не стоит этого делать.
– Я Предатель…
– Что не имеет никакого отношения к тому, что ты собираешься сделать. – На этот раз я прервала его. Я дотронулась пальцами до его лица, чтобы знать, что он чувствует. – Ты делаешь это, потому что считаешь, что у нас нет иной возможности расплатиться с Тюленем. Но у нас есть такая возможность.
Он удивленно вскинул брови, на что я нахмурилась.
– Тюлень сказал, что деньги ему не нужны. Чем еще мы можем с ним расплатиться, если не этим?
– Мной. – Я улыбнулась и поцеловала его в подбородок. – И перестань выглядеть таким возмущенным, я же не о сексе говорю.
На это он лишь еще больше разозлился.
– Моя Возлюбленная даже подумать об этом не смеет, ни под каким предлогом!
– Ты так думаешь? – Я подавила смешок, когда увидела, что он не на шутку завелся. Тогда я поцеловала его по-настоящему, мои губы ласкали его, когда я добавила: – И ты совершенно прав, я и подумать не могу ни о ком другом, кроме тебя. Я просто дразнила тебя, Адриан. Ревность в разумных пределах всегда украшает мужчину. Во всяком случае, мне так кажется.
– Мне не нравится, когда меня дразнят. Ты не станешь делать этого впредь.
– Хорошо, я не стану делать этого впредь, – примирительно сказала я. – По крайней мере не раньше, чем догоним Сейера. А дальше всем сделкам конец.
– Если ты уже перестала шутить по поводу обстоятельств, в которых мы оказались, то, быть может, мы продолжим путь?
– А кто сказал, что я шучу? – ответила я и потянула его к себе и повисла на нем, чтобы он не смог поцеловать меня. – Я никогда не шучу относительно твоего искупления, Адриан. И я с полной серьезностью предлагаю удовлетворить запросы Тюленя и при этом не запятнать в очередной раз твою душу.
– У меня нет души.
Я пощекотала его за ухом.
– Я бы никогда не влюбилась в мужчину, у которого нет души. И твоя уже в пределах досягаемости, но она под угрозой быть растерзанной, если мы сойдем с тропы. Так что, вместо того чтобы играть в азартные игры с судьбой, почему не сделать все проще?
– С тобой ничего просто не бывает, – пробормотал он, уткнувшись в мои волосы, но я чувствовала, как он уступает. – Ладно, рассказывай, как ты собираешься расплачиваться с Тюленем.
– Помнишь книгу, которую предлагала мне Гигли, книгу заклинаний? Когда я просматривала ее, я заметила там заклинание, которое на время превращает человека в жабу. Там были чертежи и схемы с подробными описаниями, как снять это проклятие. Но я могу сделать все и в обратном порядке, чтобы заклинание заработало. Учитывая, что Тюлень хочет, чтобы этот парень, Айран Фист, испугался, но не умер – с чем я лично совершенно солидарна, – то что может быть лучше, как превратить его в жабу?
Поцелуй Адриана был сладок, так сладок, что у меня на глаза навернулись слезы.
– Колдовать и наводить на человека проклятие – это отнюдь не одно и то же, Hasi. Кроме того, ты сама сказала, что не умеешь колдовать. Если ты можешь безнаказанно произносить заклинания, то за настоящее колдовство придется заплатить сполна. Ты можешь представить себе, во что тебе обойдется проклятие? Я не дам тебе рисковать своей жизнью ради меня.
– Я согласна с тобой, что не стоит и дальше уничтожать мой мозг клетка за клеткой, но мне кажется, что у меня не возникнет особых проблем с этим заклинанием. Ведь у меня есть ты, если что. Да и я теперь бессмертная, правда?
Адриан пристально посмотрел на меня:
– Вообще-то нет.
– Нет? Как нет? Почему нет? Разве мы не закончили это твое Воссоединение?
Его глаза, которые всегда были барометром его эмоций, потемнели до цвета ночного неба.
– Остается еще седьмая, последняя ступень.
– И что это за ступень?
– Обмен кровью.
– Ага. – Я посмотрела на его шею, где билась артерия. – То есть мне надо сделать с тобой то, что делают вампиры, да? Ладно. Я могу это сделать. Мне… м-м-м… мне ведь не придется много пить, верно? Мне бы не хотелось.
– Нет, много можно не пить. Хватит и одной капли, но этот вопрос мы еще не обсуждали. Мы не будем проводить последнюю ступень Воссоединения.
Я уставилась на него:
– Не будем? Почему это не будем?
Он попытался отвернуться, но я поймала его голову руками и не дала отвести от меня взгляд. В глазах его стояла боль, помноженная на сожаление и вину, что он завел меня так далеко по пути Воссоединения.
