– Ну да! Разве это не одна из особенностей бессмертного образа жизни?
– Нет, – ответил он тихим шепотом, который едва ли нарушил тишину уединенной комнаты, но вот его глаза, его выразительные глаза не давали мне покоя. Они были совершенно лишены каких бы то ни было эмоций. – В случае с Темным и его Возлюбленной бессмертие дает лишь возможность избежать естественной кончины. Но оно не означает, что ты избавишься от физической неполноценности.
– Ну ничего себе! – вспылила я и уставилась на него, уперев руки в бока. – И почему ты не сказал мне этого раньше?
Он выпрямился и подтянулся, когда я взмахнула руками и продефилировала в ванную комнату, выпалив на ходу:
– Ну ты ведь мог мне сказать! У меня были надежды, что после того, как мы с тобой воссоединимся, я стану нормальной, а теперь мне как жить дальше? Вечность со слабой рукой и ногой и асимметричным лицом? Чудесно! Просто замечательно!
Лишь в ванной я поняла, что-то не так. Что-то нехорошее произошло.
– Адриан? – Я высунула голову из-за двери и увидела его в той же позе, в какой оставила. Он застыл, точно статуя древнегреческого бога. – Раз уж ты снова меня испачкал, то я думаю, будет честно, если ты сам меня и вымоешь.
Он ничего не сказал, глядя в пространство, которое я не так давно населяла.
– Или давай я тебя помою. Там ванна с пузырьками. Адриан? Да в чем дело… о Боже мой! – Я подошла к нему, чтобы узнать, что стряслось, но едва я подошла на расстояние вытянутой руки, его боль затопила мое сознание, и я чуть не упала на колени.
Только тут я поняла ошибку, которую совершила.
– Адриан, дотронься до меня. – Я встала перед ним, чувствуя всю тяжесть его мучений. Не дожидаясь, пока он сможет отреагировать, я прижалась к нему и обняла его за талию. Почувствуй меня, Адриан. Почувствуй, как сильно я тебя люблю. Я воссоединилась с тобой не потому, что снова хотела стать здоровой, а потому, что ты теперь моя жизнь. Я не смогу быть счастливой без тебя.
Касание его сознания было несмелым, осторожным, как будто он боялся соединиться со мной. Я улыбнулась ему и открылась навстречу, и меня заполнило ощущение, которое невозможно передать словами. Вместо этого я распахнула ему свою душу и дала почувствовать ему всю глубину своих эмоций.
Ты хочешь снова стать такой, как прежде. Его мысль проскользнула в моей голове, в его словах я слышала упрек.
Да. А еще я хотела бы скинуть фунтов двадцать веса, отрастить ноги подлиннее и уже избавиться наконец от этого идиотского родимого пятна на спине. Но если тому не бывать, то и Бог с ним. Мне жаль, что ты неправильно меня понял. Я всего лишь немного разочаровалась, узнав, как обстоит дело с этим бессмертием, но главное – это то, что мы вместе.
Он обнял меня, принимая правду, и прижался ко мне всем телом. Он крепко держал меня в своих руках, не открывая свой разум для меня, сражаясь со своими внутренними демонами. Я не стала давить на него, просто обняла его в ответ и молилась изо всех сил, чтобы найти нужные слова, дабы убедить его в том, что у нас есть будущее.
Но все обошлось. Мы сходили в ванну и сделали все по возможности быстро.
– Надо идти, – сказал Адриан, переодеваясь в свежее, что нашлось в его бездонном ранце.
– А у тебя есть там что-нибудь не черного цвета? – спросила я, не в силах оторвать взгляд от его фигуры, когда он натягивал на себя черные джинсы. – Они тебе, безусловно, идут, но мне хотелось бы видеть тебя в чем-нибудь синем. Может, синяя шелковая рубашка? Уверена, она оттенит твои глаза.
– Я Предатель, – ответил он. – Я не наряжаюсь как попугай. Черная одежда символизирует отсутствие души. Черный цвет подчеркивает мою природу, он также сигнализирует, что я вне закона, что я в бегах.
– Ты бывший Предатель, и теперь у тебя есть Возлюбленная. А это значит, что душа к тебе вернется, так что ты можешь носить любой цвет, какой тебе нравится. – Я перевела взгляд на свою одежду. Одежду подбирала для меня Гигли, и ее оставили рядом с подносом, на котором принесли хлеб, сыр и белое вино. Я взяла с постели нижнее белье и оторвала этикетку и ценник, прежде чем надеть все на себя. – Хотя, конечно, надо признать, что черное очень тебе идет. Слава Богу, Гигли купила мне правильное нижнее белье.
Адриан никак не прокомментировал мои слова, он лишь молча смотрел, как я надеваю коротенькую, чуть выше колена, юбочку из шифона и подобранный по цвету, украшенный бисером свитер.
Десятью минутами позже я почистила зубы (спасибо Гигли за то, что подумала и о такой мелочи), причесала волосы и присела, чтобы просмотреть книгу с заклинаниями, которую она дала мне еще раньше.
– Это просто смешно, – сказал в сердцах Адриан и сел рядом на кровать. – Ничего не получится. Бросай эту ерунду и позволь мне обо всем позаботиться. У нас нет времени на всякие глупости.
– Это не глупости. Ты вот-вот вернешь свою душу, так что мы не станем рисковать этим. – Я перевернула страницу, закусив нижнюю губу и внимательно вчитываясь в текст на латыни, который, похоже, как раз подходил нам. – Так, давай-ка посмотрим… убийства… нет, это не для нас. Слишком жестоко. Расчленение… фи, какая пакость. Превращение жертвы в духа смерти. Что такое дух смерти? Это плохо?
Адриан кивнул.
– Очень плохо или терпимо плохо?
– Дух смерти после того, как оповещает о ее приближении, удаляется в неизвестность навечно.
– Ой! Ладно, не будем превращать в духа смерти. Ага. Вот есть заклинание, как превратить человека в существо с головой собаки и телом змеи. – Я посмотрела на Адриана, и тот закатил глаза. – Понятно, это тоже не подходит. А-а-а! Вот, нашла: заклинание, которое делает жертву беспомощной. Хм. Непохоже, чтобы жертве что-либо угрожало, просто человек становится беспомощным перед тем, кто навел на него проклятие. Уверена, это то, что надо.
Адриан встал передо мной, и я посмотрела на него.
– Даже если бы я позволил тебе использовать свою силу против члена банды Эйзенфауста – а я не позволю, – то факт остается фактом: ты не можешь ни на кого наложить проклятие, не прибегнув к помощи Повелителя демонов или одного из его слуг. А я сомневаюсь, что ты в состоянии контролировать демона.
– А я знаю, что не в состоянии, – сказала я с улыбкой. – А вот ты запросто можешь его контролировать. Ты призовешь для меня демона, а я воспользуюсь этим, чтобы наложить проклятие на человека Эйзенфауста…
Он покачал головой, не дав мне закончить:
– Темные не могут призывать демонов.
– Не могут? – Мои надежды рушились. Я знала, что он прав, знала, что мне не призвать демона. А если у нас не будет демона, то Адриану придется рискнуть своей душой и даже, возможно, стать смертным. – Черт возьми! Ну почему они не могут этого делать?
