– Для Темного воссоединиться со своей Возлюбленной означает слияние их душ на веки вечные. Они не смогут больше разъединиться.
Я проигнорировала его красноречивый взгляд и лишь кивнула.
– Поэтому любые решения, которые он принимает, скажутся на ней и наоборот. Власть и могущество, которых так жаждет Сейер, будут стоить ему не только его души, но и души его Возлюбленной.
– И он не хочет, чтобы бедная женщина оказалась проклята, – подытожила я и снова кивнула.
Но Адриан отрицательно покачал головой:
– Я рад был бы поверить в благородство брата, но все гораздо проще: он не может один решить все за двоих. Без согласия его Возлюбленной ничего не выйдет. Она сама решает, подчиниться ей Повелителю демонов или нет. Сейер не может заставить ее сделать это, и не важно, воссоединились они или нет.
– А-а-а. – Я думала над этим, а поезд остановился на станции. Несколько человек вышли из вагона, но еще больше зашли. Адриан внимательно осмотрел каждого и успокоился лишь тогда, когда все расселись по местам. – Значит, он не воссоединился с ней, потому что она отказывается подчиниться Повелителю демонов, а Сейеру нужно могущество. Поняла. Но зачем он тогда бросился к ней сейчас?
– У него есть кольцо, – мрачно сказал Адриан, глядя в окно. Солнца не было, это был типичный пасмурный дождливый британский день. – Он воссоединится с Белиндой, затем воспользуется кольцом, чтобы вынудить ее подчиниться своей воле. Только так он может достичь того, к чему стремился все эти годы.
Мое сердце заныло. Я не только все испортила в спасении племянника Адриана, но еще и обрекла невинную женщину на вечное рабство у Повелителя демонов.
– Черт возьми!
– Вот именно, – согласился он, глядя, как появляются предупреждающие знаки о приближении к станции. – Давай выбираться отсюда. Мне нельзя долго находиться на улице в светлое время суток.
– А ты знаешь Возлюбленную Сейера? – спросила я, скорее желая отвлечься от грустных мыслей и чувства вины, нежели из желания на самом деле знать правду. Я пошла за Адрианом. Мы сошли с поезда на маленькую пригородную станцию.
Он как-то странно посмотрел на меня и поднял ворот плаща.
– Ты назвал ее Белиндой, – заметила я. – Надо полагать, ты ее знаешь.
– Да, я ее знаю. Она… она была… мы с ней совокуплялись. Будь добра, спроси у таксиста, свободен ли он. Если да, то мы поедем к Белинде в паб. Если мы поторопимся, то свет не успеет навредить мне.
Я схватила его за руку и оттащила в дальний угол крохотного зала ожидания, подальше от людей, которые входили и выходили в большие стеклянные двери.
– Вы совокуплялись с ней?
Он нахмурился, но я предвидела его реакцию, и сейчас мне было не до его эмоций.
– Да. А ты думала, что я девственник?
– Нет. Конечно, нет. Но не надо сваливать на меня это таким вот образом. И уж тем более не надо употреблять слова типа «совокуплялись». Вы же не животные.
– А это и было как у животных, – ответил он и снова нахмурился. – Сначала я думал, что она моя Возлюбленная, но как только я начал спать с ней, – я заскрежетала зубами, мне было неприятно слышать, как он отзывается о своей бывшей любовнице, – я сразу понял, что это не так. Мы встречались ради секса несколько месяцев. Только и всего.
– Так, новое правило, – сказала я, отпустив его руку, чтобы погрозить ему пальцем. – Не рассказывать мне о любовницах без предупреждения. Не использовать слово «совокупляться» и иже с ним в адрес своих бывших подруг. И никогда, слышишь меня, никогда не рассказывать мне о том, как хорошо вы проводили вместе время!
– Ты слишком близко к сердцу все это принимаешь, – сказал Адриан. – Ты тоже, между прочим, была не девственницей, но я же не потребовал от тебя рассказать мне о твоих двух любовниках, что были до меня.
– Откуда ты знаешь, что их было только двое? – спросила я, тут же забыв свою обличительную речь.
Он приподнял брови.
– Черт побери! – воскликнула я. – Ты копался в моей голове, не спросив разрешения, можно ли открывать папку с бывшими парнями! – Я вдохнула поглубже и напомнила себе, что сейчас это не главное. Нужно было решать дела поважнее, чем придираться к словам. – Ладно. Твои отношения с кем-либо до того, как мы познакомились, меня не касаются, но и тебя мои бывшие тоже не должны интересовать. Однако я попросила бы без подробностей о ваших сексуальных взаимоотношениях, когда мы говорим о Белинде.
Адриан кивнул в сторону двери.
– Отлично. Я проверю, свободно ли такси. Но я серьезно, Адриан, никаких разговоров о сексе с Белиндой! Потому что девушки от таких разговоров становятся бешеными.
– Ты просто ревнуешь, – сказал он с нотками самодовольства в голосе.
– Можешь не сомневаться, что я ревную! И ни к чему хорошему это не приведет, так что сотри свою самодовольную улыбочку с лица.
Спустя три минуты мы летели по улицам Лондона. Ночью шел дождь, но сейчас облака мало-помалу рассеивались, и солнце начинало всходить. Адриан достал из ранца мягкую фетровую шляпу. Он надел ее и еще выше поддернул воротник, и казалось, совсем не страдал от солнечных лучей.
Он коснулся меня рукой.
Чего ты с таким очевидным любопытством на меня смотришь, Hasi?
Я просто жду, когда же появится дым. Я бросила взгляд за окно. Уже совсем рассвело. Я не хочу, чтобы ты начал гореть средь бела дня.
Меня окутало одеялом его благодарности. Обо мне еще никто никогда не беспокоился. Всем было наплевать, страдаю я или нет. Ноя не буду дольше держать тебя в неведении, Hasi. Хотя я бы предпочел, чтобы ты этого не делала, но когда мы воссоединились, ты дала мне некоторую устойчивость к приглушенным солнечным лучам. До тех пор, пока я буду укрыт от прямых лучей, мне ничто не угрожает.
– Хорошо, – сказала я и убрала его руку со своего запястья. Адриан ответил на вопрос таксиста, который интересовался, в какой паб нас везти, не обращая внимания на реплику, что в такой ранний час все пабы еще закрыты.
И все же любопытство взяло во мне верх.
– Итак… м-м-м… насчет этой Белинды. Ты сказал, что какое-то время считал, что она, – я посмотрела на него через водительское зеркало заднего вида в салоне, – подходит тебе. Но она не подошла тебе, зато подошла Сейеру. А он знает, что ты с ней встречался?
– Да, – ответил он. И лицо, и голос его были мрачнее тучи. – Мы никогда не были особо близки, но когда он узнал обо мне и Белинде, то просто с ума сошел от гнева и жажды мести. Последние десять лет он пытался покончить со мной различными способами. А настоящей причиной этого было вовсе не желание избавить мир от Предателя.
