Зачем Лиля приказала взять их с собой — она и сама не знала. Но пригодилось же!
Хотя местная стража, как она поняла, поступала так же. Носи кто что хочешь. Только плащи и оружие по форме. И его выдавал магистрат.
Женщина ехала по середине улицы — чтобы ничего не выплеснули из окна и мрачно рассматривала средневековый городок. Ну, скорее крепость, чем городок, но все равно — не впечатляло.
Раньше как-то не было времени. Приехали — ссора. Утром — ярмарка. Таверна тоже не в центре города… так что погулять времени не выпало. А сейчас уже и не хотелось.
Дома хоть и каменные, но какие-то серые, скученные, время готики еще не настало. Как и время каменных (или хотя бы деревянных) мостовых. И грязи там было по щиколотку. Лиля решила, что будет только верхом ездить по улицам. Проверять — утонет она по щиколотку или по колено желания не возникало.
А еще смердело.
Никто не видел ничего удивительного в том, чтобы выплеснуть на улицу содержимое ночного горшка. Мусор не бросали, он был только во дворах. А вот нечистоты…
Женщину всерьез замутило. Мало тряски на лошади, так еще «все ароматы Франции». Но никто другой ничего удивительного в этом явно не находил.
Лиля еще раз поклялась, что у нее в Иртоне так не будет. И вообще — как только будет возможность — она тут же сделает везде хорошие дороги.
Ладно, это дело будущего. А пока надо подумать, что говорить. Личную вирманскую дружину предстояло еще отмазать. Военные нужны позарез! Но вот во что ей это встанет. И как будет лучше поступить? И не запустит ли она волка в овчарню?
Все-таки она беззащитна. Да и Иртон тоже. Кто помешает вирманам собрать все самое ценное, запалить его с восьми концов — и уплыть восвояси?
А кто помешает пиратам?
Работорговцам?
Разбойникам?
Ей-ей от таких мыслей за голову схватишься. Хоть за свою, хоть за конскую. Это Эдор с ними был вась-вась, а ей такие радости не светят. Во-первых, баба, во-вторых, графиня, в-третьих, хрена она будет людьми откупаться… не поторопилась ли она с увольнением?
Теперь уже все равно поздно. Не воскресишь.
— госпожа?
Оказывается, пока Лиля размышляла, они уже доползли до точки. До здания магистрата.
И Лейф почтительно (ага, а в бороду ухмыляется, зараза такая!) помог ей спешиться.
* * *
Лонс уже раз двадцать попрощался с жизнью. Но у Альдоная определенно были иные планы. Или так шутила Мальдоная?
Когда его схватили в хижине и куда-то повели — он думал, что его повесят.
Когда его привели в охотничий домик и поставили перед королевским шутом — он подумал, что тот сам его прирежет.
Ан нет.
Невысокий человечек впился в него глазами.
— рассказывай.
— О чем?
Лонс решил не сдаваться. Все-таки он дворянин. Да и умирать — так хоть не скулящей мразью!
— Как девочку соблазнял. Как склонял к блуду. Подробно, что, где, как, кто знает…
Лонс сплюнул.
— Да пошел ты…
На человечка его попытка не произвела никакого впечатления.
— Я — пойду. А вместо меня придет палач. Мне просто неохота шум поднимать. Да и грязь будет, кровь, домик придется поджечь… мне просто неохота, поэтому я решил поговорить по-доброму. А так — ты что, думаешь, пытки выдержишь? Ну-ну…
М-да. Боли Лонс боялся.
И, кажется, человечек это понял. Потому что кивнул. Не Лонсу, нет. Своим мыслям.
— Рассказывай. Сколько ей было лет, когда ты ее совратил?
Кто кого совратил было большим вопросом, но Лонс все-таки был мужчиной. Поэтому коротко бросил.
— Четырнадцать.
— Детей у вас не было?
— Нет.
— кто знает о вашей связи?
— У нас не связь. Анна моя жена перед Богом.
— С Богом я договорюсь, — ухмыльнулся человечек. — Главное, чтобы люди ни о чем не проведали. Где документы?
— Были у священника, — огрызнулся Лонс.
— И только?
Лонс даже не задумался — соврать ему или нет. Конечно, соврать. Если получится.
— Анна боялась. Да и зачем нам это было нужно?
Только вот человечек ему не поверил. Слишком холодными были его глазки. Слишком умными.
— неужели не подстраховался?
— Хотел. Не успел.
— Все-таки позвать палача? Ты заставляешь меня пожалеть, что я не сделал этого сразу.
Лонс раскололся еще через десять минут допроса. Человечек внимательно выслушал, где лежат бумаги, отдал распоряжения подручным — и добродушно улыбнулся Лонсу.
— Записи в церковных книгах мы уничтожили. А ты… Сам понимаешь — нет человека, нет проблемы. За совращение благородной леди королевских кровей — приговор один. Смерть.
— Сам прирежешь? — прошипел Лонс. Но злоба прошла впустую. Как мимо стены.
— Руки об тебя еще марать.
И кивнул своим подручным.
— Убить. Закопать так, чтобы никто не нашел. Выполнять.
Лонса грубо схватили и повели из комнаты.
Тогда он простился с жизнью в очередной — он уже не помнил который раз. Но оказалось, что все еще впереди.
Подручные выволокли его из комнаты, напялили мешок на голову и опять куда-то потащили, переговариваясь между собой.
— Ну что — к болоту его?
— Можно и к болоту. Только чавкнет.
— А может мы его — того?
Лонс насторожился.
Что с ним хотят сделать? Неужели утопить живьем!? Только не это!!! Хуже смерти Лонс не мог даже представить!!!
— Чего?
— Фарни продадим?
— Фарни?
— а чего нет? В Даркоме, сам знаешь, такие в цене, чтобы и образованный, и симпатичный…
Лонс задохнулся от ужаса.
Дарком!
Для чего там нужны такие, как он — мужчина знал.
Евнухами в гарем.
— Лучше убейте, суки!!!
Ответом ему стал сильный удар по голове. Только звездочки замелькали.
* * *
Двое мужчин переглянулись. Поудобнее прислонили обмякшее тело к дереву. Тяжело, конечно, ну да своя ноша не тянет. А она ведь и правда своя. Вот зачем убивать молодого, сильного, здорового мужика, если можно просто сплавить его отсюда. Да так, что не вернется. Никто еще не возвращался, проверено.
Рабство вообще-то в Уэльстере не процветало. А вот в Даркоме или Варийском Ханганате — за милую душу. Поэтому всегда находились лихие парни, которые ходили вдоль берегов или по рекам, покупали людей — или захватывали в плен, кто там в Даркоме будет разбираться — и продавали живой товар.
Конечно, шли на риск, но прибыль обычно окупала все.
Фарни был как раз одним из таких людей. Ходил в Уэльстер, в Ативерну, в Ивернею… цену платил хорошую и не обманывал. Двое не первый раз продавали ему людей — и знали, что с Фарни можно иметь дело.
— Фарни здесь?
— Ну да. Скоро отплывать будет. Подержит этого в трюме… он молодой, здоровый, симпатичный, ученый, опять же… монеты три за него точно дадут?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
