А президент Кеннеди в инаугурационной речи сказал: «В долгой мировой истории лишь немногим поколениям в час величайшей опасности была дарована роль защитников свободы. Я не уклоняюсь от такой ответственности – я ее приветствую. Я не верю, что кто-то из нас согласился бы поменяться местами с любым другим народом, с любым другим поколением. Энергия, вера, преданность, с которыми мы беремся за эту попытку, озарят нашу страну, всех, кто служит ей; отблеск этого пламени поистине может озарить весь мир».
При этом лидер-оратор выступает еще и в роли педагога, ментора, наставника. Это такая модель коммуникации, в которой харизматик учит или поучает других. Он знает, как нужно поступить, «как правильно». Он может быть ровесником тех, кто сидит в аудитории, может быть моложе их. Но он транслирует им впечатление, будто обладает более обширным жизненным опытом. Этот опыт легитимизирует его слова и его призывы.
Харизматик стремится создать в своих выступлениях ощущение беседы, живого разговора, живой речи. Как правило, он не пользуется бумажками и конспектами, редко обращается к презентациям и слайдам. Он концентрирует внимание аудитории на себе, на своем лице, своих жестах, движениях. Он добивается зрительного контакта со слушателями.
И при этом сами выступления харизматика – по крайней мере важные – хорошо срежиссированны. У них есть свои законы: непременное вступление, нарастание напряжения, кульминация и финал. Они приобретают форму профессиональных театрализованных представлений. И, как всегда бывает в театре, они обычно являются результатом серьезных репетиций. Стив Джобс повторял свои знаменитые презентации – на первый взгляд, весьма непринужденные выступления, – пока в точности не добивался желаемого эффекта. Гитлер и Черчилль репетировали важные речи часами, сидя или стоя перед зеркалом. Черчилль потратил много усилий на то, чтобы смягчить дефекты речи – неправильное произношение звука «с» и заикание.
Выступления харизматиков заряжены энергией, даже демонстрируют ее избыток. Чтобы уметь произнести пять, десять речей за день и продолжать заражать своей целью слушателей, харизматикам нужна недюжинная физическая подготовка. В «Сказании о Мамаевом побоище» говорится о том, как Дмитрий Донской «зажигал» войска в ночь перед Куликовской битвой:
«Окончив молитву и сев на коня своего, стал он по полкам ездить с князьями и воеводами и каждому полку говорил: “Братья мои милые, сыны русские, все от мала и до великого! Уже, братья, ночь наступила, и день грозный приблизился – в эту ночь бдите и молитесь, мужайтесь и крепитесь, Господь с нами, сильный в битвах. Здесь оставайтесь, братья, на местах своих, без смятения. Каждый из вас пусть теперь изготовится, утром ведь уже невозможно будет приготовиться”».
Перед самой битвой князь опять объехал свои полки и говорил: “Отцы и братья мои, Господа ради сражайтесь, и святых ради церквей и веры ради христианской, ибо эта смерть нам ныне не смерть, но жизнь вечная; и ни о чем, братья, земном не помышляйте, не отступим ведь, и тогда венцами победными увенчает нас Христос Бог и спаситель душ наших”».
Харизматики могут быть жесткими, бескомпромиссными ораторами, не склонными к особой корректности. Это не вежливые презентации, в которых находится место для благодарности в адрес каждого, кто проходил мимо во время работы над слайдами. Речь лидера бьет под дых, кружит голову, подрывает сложившиеся представления. Она может быть скандальной и для кого-то обидной. Это выступление, ставящее слушателей в ситуацию конфликта с реальностью.
Дмитрий Донской заканчивал призыв готовиться к бою с татарами такими словами: «Гости наши уже приближаются, стоят на реке на Непрядве, у поля Куликова изготовились к бою, и утром нам с ними пить общую чашу, друг другу передаваемую, ее ведь, друзья мои, еще на Руси мы возжелали. Ныне, братья, уповайте на Бога живого, мир вам пусть будет с Христом, так как утром не замедлят на нас пойти поганые сыроядцы».
Все помнят предвоенную речь Черчилля: «Мы пойдем до конца, мы будем сражаться во Франции, мы будем сражаться на морях и на океанах, мы будем сражаться с возрастающей уверенностью и растущей силой в воздухе. Мы будем оборонять наш Остров, чего бы это ни стоило. Мы будем сражаться на побережье, мы будем сражаться в пунктах высадки, мы будем сражаться на полях и на улицах, мы будем сражаться на холмах. Мы не сдадимся никогда».
Темп речи харизматика отличается от обычного разговора. Хотя единую модель здесь обнаружить трудно. У многих харизматических лидеров речь довольно медленная. Они делают большие паузы, а во время выступлений на сцене не слишком активно двигаются. Им важно, чтобы их фигура была центром притяжения. Сталин, как известно, выступал очень сдержанно. Фидель Кастро выступал неторопливо, давая своим словам дойти до аудитории и закрепиться в сознании, но говорил театрально, раскатисто, играя модуляцией своего голоса.
С другой стороны, встречаются и успешные харизматические ораторы вроде Гитлера, яростно жестикулирующие, кричащие, брызгающие слюной. Совсем не сдерживается в своих выступлениях Жириновский – наоборот, именно на несдержанности, на своих криках, доходящих до истерики, он и строит выступления. Николя Саркози тоже склонен говорить энергично, эмоционально, размахивая руками и постоянно двигаясь.
Харизматический оратор – не ловкий болтун или умелый продавец. Ему необходимо умение «продавать» свои идеи, однако он не разговаривает на языке выгоды, а заражает слушателей своей миссией и своей индивидуальностью. Аудитория харизматического лидера должна понять, что перед ней необычный, уникальный человек.
Речь харизматика может быть полна особых словечек и выражений, которые не встречаются ни у кого другого. Или, по крайней мере, не встречаются в таком же контексте. Они могут указывать на его особое происхождение, особые факты биографии или его особую идеологию. На индивидуальность работает и специфическая жестикуляция. Она может быть неловкой или забавной. Главное, чтобы она соответствовала его образу, говорила аудитории, что перед ней цельная личность.
Лидер может даже страдать дефектами речи или демонстрировать сильный акцент. Эти обстоятельства намекают на уникальность его биографии. Дефект может быть связан с болезнью, даже со столкновением со смертью. Акцент – типичное проявление «харизмы чужака». Здесь сразу вспоминаются ельцинское «понимаешь», неправильно расставленные ударения у Горбачева (на́чать, до́быча и мы́шление), сталинский акцент или коверкание смысла и речевые ошибки у Буша-младшего и Черномырдина. Харизматику нужно, чтобы его понимали, но не требуется идеально гладкая, красивая речь. Индивидуальность берет верх.
