Дождь не утихал. Джим закинул плуг в кузов пикапа и влез в кабину машины. Он был мокрым, словно искупался в реке. Вода хлюпала у него в сапогах, стекала со шляпы и дождевика, оставляя лужи на сиденье.
«Мы все сделали. И сделали, насколько возможно хорошо, — сказал он. — Теперь, если плотину прорвет, по крайней мере, наша совесть будет чиста».
Плотина устояла. Мы выдержали, но по всему штату ливень наделал много бед — смыло несколько мостов и несколько километров покрытия асфальтовой дороги. Владельцы ранчо потеряли здания и скот. Селигман был затоплен, и в городе смыло несколько домов. На стенах оставшихся домов на высоте почти в два метра осталась линия, до которой дошла вода, и никто не хотел ее закрашивать, настолько всех удивила сила природы. На протяжении нескольких лет после этого люди показывали друг другу на стенах домов границу, докуда дошла вода, и покачивали головами.
Буквально через несколько часов после окончания дождя степь стала ярко-зеленой. На следующий день ранчо покрылось невероятными цветами, которых я никогда не видела. Расцвела красная индейская кастиллея, оранжевые калифорнийские маки, белые маки с ярко-красными пестиками, золотарник, синие люпины, а также фиолетовый и пурпурный душистый горошек. Казалось, что на землю упала радуга, которую можно понюхать и потрогать. Потоки воды пробудили семена, которые лежали в земле десятилетиями.
Роз-Мари была в восторге и целыми днями собирала цветы. «Если бы у нас теперь все время было столько воды, — сказала ей я, — нам, видимо, пришлось бы сломаться и все-таки дать нашему ранчо какое-нибудь глупое название наподобие „Плато Парадиз“».
VI. Учительница
Лили Кейси Смит перед уроком управления самолетом
Вода, которую мы покупали во время засухи, обошлась в копеечку. Однако англичане понимали, что разведение скота — это «долгоиграющая» история. В конкурентной борьбе могут победить только те, кто имеет достаточно денег, чтобы пережить тяжелые времена и заработать во время экономического подъема. Эти англичане своими глазами видели последствия засухи, знали, что многие ранчо разоряются, и использовали эту ситуацию для того, чтобы купить больше земли. Именно это и советовал им Джим. Ранчо, на котором мы жили, было огромным, но Джим считал, что для того, чтобы пережить следующую засуху, нам нужно еще больше земли. Причем не просто земли, а земли, на которой есть своя собственная вода. Джим убедил инвесторов приобрести соседнее ранчо под названием Hackberry, где на небольшой возвышенности был источник, а внизу — глубокий колодец с пристроенной рядом ветряной мельницей, качавшей воду в поилки в загоне для животных.
Джим хотел перегонять стадо с одного ранчо на другое. На ранчо Hackberry скот будет зимовать, а летом подниматься чуть выше на плато поближе к Большому Джиму. В общей сложности площадь двух ранчо составляла 180 000 акров.[20] Это было одно из самых больших ранчо в Аризоне. В хорошие года мы ежегодно продавали по 10 000 голов скота. Когда англичане увидели наши расчеты, они с радостью дали деньги на приобретение ранчо Hackberry.
Я влюбилась в ранчо Hackberry с первого взгляда. Ранчо было расположено на плато между горами Пикок и Валапай и было покрыто зарослями вечнозеленых жестколистных кустарников. Растительность питали воды, стекающие со склонов гор, и кроме этого у подножия гор бил родник. В лощине стояло здание. Это был бывший дом для танцев, который разобрали, перевезли на ранчо и снова собрали. Пол здания был покрыт линолеумом, а на стенах красовались надписи со следующими полезными советами: «Без грубостей» и «Если хочется подраться, выходите на улицу».
Я попробовала воду из колодца и подумала о том, что она находится глубоко в земле, где залегала уже много десятков тысяч лет. Эта вода долго ждала того момента, когда я ее попробую. На вкус эта вода была слаще изысканного французского ликера. Некоторые про богатых людей говорят, что они «при деньгах». Стоя с кружкой воды в руках, я почувствовала себя несметно богатой, только не деньгами, а водой. Все, хватит, — больше нам с Джимом уже не придется надрываться под тяжестью бочек с водой.
После того как англичане купили ранчо Hackberry, Джим поехал в Лос-Анджелес на пикапе Chevy. Когда он вернулся, в багажнике машины лежали свинцовые водопроводные трубы. Источник был расположен приблизительно в полутора километрах от дома. Мы положили и соединили трубы. Не буду утверждать, что наш водопровод был очень красивым или что мы провели воду в сам дом, но теперь у нас был кран перед домом, и из него текла чистая питьевая вода.
Под краном мы поставили раковину и металлическую кружку. Нет ничего приятнее, чем после долгой прогулки на лошадях вернуться усталым и покрытым пылью домой и тут же выпить кружку холодной воды и еще одну кружку вылить себе на голову.
Той осенью мы перегнали стадо на ранчо Hackberry, где и провели всю зиму до весны. Я всегда любила яркие цвета, и в доме на ранчо покрасила стены комнат. Одна комната была розовой, вторая — синей, третья — желтой. На пол я постелила ковры индейцев навахо и приобрела красные бархатные занавески, потратив купоны «зеленые марки» S&H,[21] которые собирала несколько лет.
Кажется, Роз-Мари понравилось яркое оформление дома даже больше, чем мне самой. Она только начинала рисовать. Особенно хорошо ей удавались рисунки, которые она делала одним непрерывным движением без отрыва карандаша от бумаги. Надо сказать, что и маленькому Джиму очень нравилось на новом ранчо. Дети обожали зеленые горы, цветы, птиц и растущие около дома лиственницы. Рядом с домом находилось несколько глубоких оврагов, и после дождя мы с детьми ездили смотреть, как потоки воды стекают с гор и проносятся по дну оврагов, сотрясая землю под нашими ногами.
Роз-Мари и Джиму нравилась история о привидениях, которые, как говорят, жили в доме. Много лет назад в стоящем на ранчо здании случился пожар. В том здании было двое детей, и их мать бросилась их спасать. Она вытащила мальчика, и снова вошла внутрь за девочкой, но вместе с ней сгорела в огне. В это время мальчик стоял около дома и слушал предсмертные крики своей матери и сестры. Через несколько месяцев этот мальчик сел на качели и стал раскачиваться. Он раскачивался сильнее и сильнее, поднимался все выше и выше, пока, наконец, не упал с качелей и не разбился до смерти. Люди говорили, что мальчик хотел попасть в рай, чтобы быть вместе с мамой и сестрой.
Поговаривали, что в нашем доме живут призраки той мамы, мальчика и девочки. Роз-Мари не пугалась привидений, а начала их искать. Ночами она бродила по темному дому, зовя по имени погибших, а когда слышала какой-нибудь звук — скрип половицы, крик койота или шелест деревьев, — то принимала его за привидение. Роз-Мари очень нравилась история смерти мальчика, и она главным образом искала его привидение для того, чтобы сообщить ему, что все в порядке и что мальчик попал в рай вместе с мамой и сестрой.
