записками Товпыги передана в столицу, но, кажется, и там всё заглохло. Первого секретаря обкома переводят в Киев, в министерство сельского хозяйства, заместителем министра. Поиски если и ведутся, то лишь в одном направлении — убийц семьи Манцевой. Убийцы наследили и нам известны, КГБ свернул по делу свою работу, дальше, по уголовщине, продолжает МВД. Но и там не всё просто, За спиной убийц крупная фигура — директор Центрального рынка Керимов. Заметь, он уже пятнадцать лет держится на этом месте. И это при том, что из пяти директоров городских рынков за это время троих убили! Да-да, сегодня самая опасная профессия — не монтажники-высотники, шахтеры или каскадеры, а скромные, тихие директора рынков! Так что, не в интересах Керимова, чтобы милиция приняла Мустафу и Гарика, там многое может вылезти на свет божий, и не одна буйная головушка слетит со своего насиженного места. Поэтому, скажу тебе прямо, скорее всего их не найдут, — убежденно завершил он.
— Что значит, не найдут? Они что, в Америку смылись? — стал допытываться я. — Известны имена — фамилии, развешаны объявления, да уже земля должна гореть под их ногами!
— Не будь таким наивным. На месте Керимова, я убрал бы их в тот же день, когда они отметились на квартире Динцевой. А он, поверь, меня не глупее. Знаешь, Вася, я тебя понимаю. Давно замечаю, как ты подкрадываешься к этой теме. Отомстить хочешь, поквитаться… Вряд ли что-то у тебя получится, у моей конторы, как видишь, ничего не вышло. Хотя наш ресурс, военизированной организации, ни в какое сравнение с твоим идти не может. Разве тебе это не ясно?
— Тогда давай по-другому, — решился приоткрыть карты я. — Мы с тобой уже неплохо знакомы, я считаю тебя порядочным человеком и хочу быть с тобой полностью откровенным, могу я рассчитывать на твою помощь? Негласную помощь, — добавил я.
— Да вижу я, к чему ты клонишь… Ничего у тебя не выйдет, понимаешь? Только время потеряешь, да еще и влипнешь, в какую-нибудь неприглядную историю. Не забивай себе голову разной чушью. Живи себе дальше, ведь у тебя, вроде, всё сложилось нормально. И работа, и женщина хорошая; есть где жить и с кем, ну, чего тебе не хватает? Наслаждайся сегодняшним днем и помни: жизнь продолжается, нельзя идти вперед, с головой, вывернутой назад…
— Все это так, но общие слова. А я скажу конкретно. Ты меня правильно понимаешь. Но учти, когда у человека есть цель, ему многое по плечу, куда больше, чем без цели. Теперь слушай. У меня есть деньги. Большие деньги. Достаточные для того, чтобы моим делом занялись профессионалы. Но я не знаю, где их искать, и захотят ли они вообще иметь со мной дело. Не кинут ли меня, еще и сдадут в придачу.
Мне нужен ты и твои служебные возможности, информация, связи. Я понимаю, что работу против системы нельзя проводить без человека внутри такой системы. Мне необходим человек, которому я могу доверять. Мне нужен ты, Жора.
Мы молча посидели несколько минут, заедая свежее пиво креветками. Чувствовалось, что мой собеседник недоволен. Такие вещи я понимаю. Ему и отказать неудобно — за последнее время мы очень сблизились — и ввязываться в сомнительную историю даже из самых добрых побуждений не шибко хочется. Наконец, вздохнув, он сказал:
— Давай так. Считай, разговора про деньги у нас не было. Хотя, — прищурившись, заметил он, — мне на самом деле интересно, какие пещеры Аладина тебе открылись, и что ты с этим собираешься делать. Но это дело, как говорится, третье. Скажи мне главное: что конкретно от меня тебе надо. Определи границы моей помощи. И учти, я должен знать, что ты собираешься делать с Мустафой и Гариком. Если, конечно, они еще живы и мы их найдем. Только не рассказывай сказок типа того, что собираешься передать эти данные милиции, помочь бедным лягавым, которые, к тому же, обокрали квартиру твоей Дины… Мне нужна полная ясность, на убийство я не пойду! — резко завершил подполковник.
Мной не осталась незамеченной фраза «если МЫ их найдем», и я понял, что канва нашего предполагаемого сотрудничества вчерне отмечена. Главное условие кагэбэшника — не участвовать в конечном акте возмездия, не брать на себя кровь. Что ж, понятно. И даже похвально. Это ж не его любимую женщину убили с ребенком, пусть ликвидирует бандюков тот, кому это болит. Поэтому, как можно доброжелательнее, я пояснил свою позицию:
— Мне нужно одно: узнать, где скрываются Мустафа-Малыш и Гарик. Но перед этим я бы хотел выйти на директора рынка. Думаю, без него такой заказ был невозможен. Так что он — в приоритете. У меня нет возможности организовать грамотную слежку за Керимовым. Точки и пути его перемещения. Места и время наиболее активного их посещения. Семейные привычки и личные пристрастия. Мне надо в какой-то момент оказаться с ним один на один, и чтоб нам никто не мешал.
Что я собираюсь делать с ними, пусть тебя не тревожит. Ты не должен этого знать и не будешь. А раз так, то и выдвинуть против тебя какие-либо обвинения, практически невозможно. И еще одно. Слежка за Керимовым для твоего руководства может быть четко легитимирована.
— Не понял, поясни! — удивился Георгий.
— Что тут понимать, рынок давно стал местом сбора всяких националистов: и кавказских, и украинских.
— Кавказские продают цитрусовые, а украинские у них покупают? — усмехнулся офицер спецслужбы, переводя всё на шутку.
— Да нет, Жора, ты сам хорошо знаешь, как Керимов заигрывает и с теми, и с другими. Там у них настоящая штаб-квартира. Руховцы проводят свои собрания, наладили там печать листовок, расклеивают их по всему городу, раздают на рынке.
— Интересно, откуда ты это всё знаешь, — с заметным раздражением спросил Петровский.
— Да только ленивые в городе этого не знают, или те, кто не хочет знать. Кстати, пару раз, заходя в вашу контору, я встречал там особо рьяных ребят из рыночного круга. Ходят, как у себя дома. Если так пойдет дальше, они со мной здороваться начнут, чуя во мне своего коллегу…
— Ну, это ты не бери на себя слишком много. Хотя, тема вырисовывается довольно интересная, — задумчиво произнес мой собеседник. — Пожалуй, действительно, в плане подхода к Керимову можно кое-что сделать на официальном уровне. Только не шей широко карманы… — предупредил он. Посмотрим, что можно сделать.
***
Приход новой власти всегда знаменуется появлением всяческих новшеств, иногда совершенно бесплодных. Начальник городского управления образования, бывший директор 28-й школы Виктор Петрович Верченко объявил на совещании директоров конкурс лучших
