Все заканчивалось в один миг, когда появлялся он, и ни у кого не было ни единого шанса уцелеть.
Кажется, он начинал привыкать к легкой работе. Впрочем, как и к большим деньгам.
Достав телефон, Джонатан позвонил старику:
– Босс, все сделано.
– Ты хороший мальчик, – зазвучал в трубку ласкающий старческий фальцет. – В дом не заходи, картины отдашь привратнику.
Усмехнувшись, Джонатан сунул телефон в карман и, приветственно махнув рукой охране, вы-ехал со стоянки.
Остался еще один звонок, самый главный. Нажав на кнопку, он стал терпеливо дожидаться ответа абонента.
– Слушаю, – раздался обрадованный женский голос.
– Сюзанна, это я.
– Я поняла, что-нибудь случилось?
– Ничего особенного, просто я хотел услышать твой нежный голос. Теперь день пойдет совсем по-другому. Знаешь, Сюзанна, я очень рад, что ты у меня есть. Если бы не твое присутствие, жить мне было бы гораздо труднее.
– Такие слова сведут с ума любую женщину, но мне это уже не грозит, я и так от тебя давно без ума. Ты когда подъедешь? Я приготовила котлеты, а потом у меня есть для тебя сюрприз.
– Котлеты! Я тебя обожаю! Скоро буду!
– Как фамилия покойного, Макс?
– Матцингер, – охотно откликнулся заместитель.
– Откуда он?
– Из России. В плаще нашли его российский заграничный паспорт.
– Та-ак…
Наклонившись, Уилсон Райли принялся внимательно осматривать мертвое тело, распластанное на дне ванны. Прямо эпидемия какая-то – третий случай за последнюю неделю. Видно, иностранцы находят какую-то прелесть в том, чтобы кончать жизнь самоубийством в дорогих отелях. Если они думают, что таким образом нанесут ущерб репутации гостиницы, то глубоко заблуждаются. Уже через пару дней в этот номер заселятся люди с другого конца света, которые не будут знать ни о происшествии, ни о тех деньгах, что предстоит заплатить администрации гостиницы, чтобы трагический случай не просочился в прессу.
Перед смертью покойник получил едва ли не все главные удовольствия жизни: принял теплую ванну и выпил бутылку дорогого виски. Если немного покопаться, то наверняка поблизости можно будет отыскать женское присутствие.
Что же заставило вполне благополучного человека, с солидным счетом в банке, свести счеты с жизнью? Вряд ли это какая-нибудь несчастная любовь. Не тот возраст, чтобы заниматься подобными вещами. И вместе с тем ему было не так уж много лет, чтобы перестать радоваться таким мелочам, как кухня дорогого ресторана или великолепный отдых на берегу экзотического острова.
Остается иное – болезнь. Например, инфаркт, у мужчин в среднем возрасте он может случиться в любую минуту. Что же действительно произошло, объяснят медики после вскрытия.
Нельзя исключать и третьего варианта: убийство можно подстроить под несчастный случай. У человека с деньгами всегда отыщется масса недоброжелателей. Смущало лишь то, что следов на его теле не наблюдалось. Свидетели – горничная и метрдотель, – опрошенные пятнадцать минут назад, чужих в гостинице не наблюдали.
Неслышно вошел судмедэксперт – дотошный джентльмен сорока пяти лет. На тонком лице с крупным носом плотно сидели очки в тяжелой дымчатой оправе.
– Что это, по-вашему, самоубийство? – осторожно поинтересовался инспектор.
Судмедэксперт плотно сомкнул полноватые губы, а потом негромко заговорил, словно не желал нарушить покой спящего:
– Я бы не стал так однозначно утверждать. Посмотрите на его плечи…
Инспектор слегка наклонился, разглядывая небольшие потемневшие пятнышки у самой шеи. На первый взгляд ничего особенного, такие пигментные образования можно принять за родимые пятна или еще за какой-нибудь дефект кожи.
– И что? – удивленно протянул он.
– Эти пятнышки криминального характера, перед смертью его крепко держали в ванне. Я бы предположил, что его просто утопили… Конечно, следует дождаться результатов вскрытия…
– Вот как? Неожиданно.
– Покойный Матцингер пытался сопротивляться, а убийца толкал его в воду. Могу предположить, что убийца невероятно силен.
– Значит, все-таки убийство, – в задумчивости протянул инспектор.
– Уверен, что вскрытие только подтвердит мое первоначальное предположение.
– Вот что, Макс, – повернулся Райли к заместителю, – проверь видеорегистраторы, уверен, что убийца должен «засветиться». А я немного потолкаюсь здесь, поспрашиваю.
– Слушаюсь, сэр!
* * *
После осмотра трупа Уилсон Райли лично допросил персонал, надеясь выявить в их показаниях детали, которые могли бы пролить свет на преступление. Однако служащие, будто бы сговорившись, отвечали, что ничего не видели, видимо опасаясь за репутацию заведения.
Утром следующего дня в его кабинет постучался заместитель. Положив на стол несколько фотографий, он произнес с некоторым чувством:
– По всей видимости, этот человек мог быть убийцей. Удалось выяснить, что в гостинице он не проживал, пробыл там недолго. Собственно, именно столько, чтобы убить несчастного Матцингера.
На фотографиях, старательно пряча лицо от видеокамер, предстал молодой мужчина крепкого сложения и весьма привлекательной внешности. На вид ему было не более тридцати пяти.
– Но он мог быть просто гостем, – положил инспектор фотографии на стол.
– Все так. У нас нет против него прямых доказательств, есть только косвенные.
– Кто он, выяснили?
– Выяснили. Это Джонатан Смит, бывший сержант двадцать второго полка SAS.
– Ого! Спецназ особой воздушной службы военных сил Ее Величества, – хмыкнул инспектор.
– Точно так, сэр.
– Вполне подходящая кандидатура, чтобы убивать.
– Вот что я вам хочу сказать, Макс… Все должно остаться между нами. Это наше внутреннее дело, и мы не имеем права бросать тень на солдат Ее Величества. Вам понятно? – строго спросил Райли.
– Как никогда, сэр.
– Мы разберемся с этим делом сами… Установили, где живет этот отставной сержант?
– Установили. В настоящее время он снимает квартиру.
– Понаблюдайте за ним, но ничего не предпринимайте без моего решения.
– Слушаюсь сэр. Что сказать русским?
– Я сам сообщу русским то, что посчитаю нужным.
Последующие два часа Уилсону Райли пришлось общаться с российскими представителями. Не посвящая их в детали расследования, он сообщил о том, что на основании предварительного осмотра можно предположить самоубийство.
В Скотланд-Ярд Райли вернулся только вечером.
Подумав, он решил не отказываться от озвученной версии и теперь писал деловую записку представителю российского посольства (незачем разжигать международный скандал). Прозвучит вполне конкретно: господин Матцингер скончался в результате несчастного случая.
Настоящее время
– Кто же мог убить Вайнсберга? – удивившись, спросил Хабаков.
– А кто угодно! – ответил Петрушев. – Это ведь на первый взгляд он был такой обходительный и почтительный, а в действительности слыл самым настоящим волчарой! Не любил, когда ему дорогу перебегают. Может, кого-то из клиентов по-серьезному обидел, вот ему и не простили… А может, просто кинул кого, такое с ним тоже не раз случалось. За это тоже серьезно наказывают. Или же кто-то не захотел ему долг крупный отдавать, вот и убрал.
– А он ничего такого не говорил? У него не было дурного предчувствия перед отъездом? – поинтересовался Арсений.
– Никакого предчувствия не было, это точно! Я ведь виделся с ним за день до отъезда, иначе бы заметил. Все было как обычно. Строил какие-то планы, был очень энергичен, весел. Никак нельзя было предположить, что он в цинке прибудет!
– Где он мог прятать украденную коллекцию?
– Трудно сказать, – немного подумав, ответил Петрушев. – Вряд ли он прятал ее дома.
– А у перекупщиков?
– Перекупщикам тоже не особенно доверял. Иосиф Маркович был человеком неординарным, так что и коллекцию мог хранить как-то по-особенному.
– А дача у него была?
– Дача у него имеется… Я даже как-то его туда подвозил. Совсем недалеко, в каких-то шестидесяти километрах от города. Но там коллекции точно нет!
– Все-таки придется показать.
– Покажу, – дернул плечом Петрушев.
– Дача большая? Сараи, постройки имеются?
– Дача стоит почти на трех гектарах. В лесу. А построек я просто не считал, их там много.
– Ого!
– Но не думаю, что он будет держать свое добро именно там. Возникает большая доля вероятности, что его там могут ограбить, а вот позвать на помощь некого. Такой человек, как Иосиф Маркович, просто так рисковать не станет.
– И где, по-твоему, должно быть это место?
– Такое место должно охраняться и быть доступным в случае необходимости.
– Уж не о полиции ли ты случайно говоришь? – невольно хмыкнул Хабаков.
