подцепил на себя крошечную частичку моего собственного проклятия, которое, пока его не трогали, вело себя смирно. Но как только горловину первого же мешка развязали и к серебру прикоснулись чужие руки, оно тут же укусило неосторожных хапуг, а теперь медленно поедало их плоть, словно довольное удачной охотой чудовище.
Повезло еще, что кто-то вовремя сообразил опечатать дверь и больше никого сюда не пустил. Каждая новая смерть для проклятия — это пища. И если бы у господина здоровяка оказался чуть менее сообразительный колдун, все могло бы быть намного печальнее.
Прежде чем взяться за работу, я на всякий случай пересчитал мешки. Развязал у всех горловины. А когда наружу тоненькой струйкой рванул знакомый дымок, протянул руку и просто его забрал, тем самым избавляя хозяина этого дома от неудобств.
Это же мое проклятие. Можно сказать, родное. И с ним, как следовало догадаться, я нашел способ управиться.
Нет, конечно, можно было пройтись по комнатам с косой, направо и налево срубая чужие головы. А то, может, и Кость натравить, позволив ей порезвиться вволю. Но, во-первых, в чем-то здоровяк был прав и действительно претендовал на серебро на законных основаниях. Во-вторых, усилия по его добыче мы частично компенсировали, поскольку в подвале нашего дома осталась немалая часть металла. В-третьих, если мы и дальше продолжим грабить богатые склепы, за новой добычей дело не станет. Наконец, в-четвертых, у нас не имелось проверенных сбытчиков и посредников для такого рода дел. Тогда как у местного криминального авторитета такие наверняка имелись. И было бы логичным воспользоваться уже налаженными связями, чем создавать с нуля свои, а потом нарваться на конкурентов, которых мы вполне способны превратить если не в союзников, то как минимум в заинтересованных лиц.
Когда я закончил с мешками, трусоватый колдун не сразу решился засунуть нос в комнату, дабы убедиться, что проклятие действительно снято. Ну а когда он все-таки ее проверил и подтвердил, что мои обязательства полностью исполнены, я вежливо раскланялся, поднялся наверх и, подхватив исправно играющего роль верного слуги Нардиса, вытолкал за дверь, пока этот герой не надумал грохнуться в обморок.
Глава 11
— О-ох… что ж я маленьким не сдох? — прошелестел Нардис, держась одной рукой за лоб, а другой за живот. — Даже не знаю, чего мне сейчас хочется больше: сдохнуть или проблеваться? И то, и другое кажется одинаково заманчивым.
Я смерил его скептическим взглядом и чуть ли не силком влил в этого дурака очередной эликсир.
Как оказалось, прошлой ночью я недооценил его ослиное упрямство и не сразу заметил, что у парня была не только повреждена нога, но еще сломаны два ребра, травмированы кости носа, отбита печенка, почки, поврежден левый глаз и, в довершение всего, красуется огромная шишка на затылке.
Самое же удивительное заключалось в том, что до ближайшего поворота он каким-то чудом сумел добраться на своих ногах, и только после этого его хромота стала хорошо заметна. Потом он стойко дожидался экипажа, который мне пришлось ловить на пустынных улицах не минуту и даже не две. Честно трясся вместе со мной на ухабах. Даже самостоятельно вошел в дом и только в коридоре рухнул как подкошенный. Пришлось его поднимать, тащить в гостиную, раздевать, укладывать, словно дорогого гостя…
И вот время уже почти утро. Я извел на этого негодяя сразу два исцеляющих амулета, кучу времени и целую батарею дорогих магических зелий, а он все равно продолжал стенать и каждые пять минут обещал сдохнуть.
Может, мне уже пора менять слугу? Или все люди такие капризные?
— Оставь его, — посоветовал Мор перед тем, как вернуться в амулет. — Пусть отдохнет и проспится. А завтра он сам поймет, что ему не так уж и плохо.
Я изучающе глянул на ауру парня и, найдя ее вполне приемлемой, поставил на стол пустую склянку.
— Злые вы, — простонал Нардис, не поднимая голову от подушки. — Уйду я от вас.
— Куда ты денешься? — цинично отозвался призрак. — На тебе магическая привязка висит.
— А вот возьму и денусь… хоть бы кто оценил мой подвиг. Так нет же, только ругают, шпыняют, требуют невозможного…
Я вопросительно изогнул бровь.
Так. Это что? Бунт на корабле? Переломы давно срослись, синяки почти не видны, все органы у этого нытика вот уже полтора часа работают как надо, а он все равно недоволен?
— Буэ-э… — вдруг простонал Нардис, торопливо скатываясь вниз и склоняясь над большим тазом. — Богини, ну за что мне это?! Чем я перед вами провинился?! На-а! Ра-а… Буэ-э!
Я не мог понять, в чем дело: рвало его долго, слизью, желчью и какой-то бурой гадостью. Но лишь после того, как в результате очередного приступа о дно тазика что-то гулко стукнулось, до меня наконец начало доходить.
— Это что? Мой амулет?
— Да-а, — простонал позеленевший парень, с трудом откинувшись на подушки. — Там поначалу столько иэсбэшников набежало, что скелетов пришлось усыпить… мало ли… вдруг ты ошибся? Знаешь, что началось бы, если бы под городом обнаружили уже созревшую нежить? Следаки все дома в том районе выпотрошили бы. С лупой по нашим следам прошли бы. И рано или поздно все равно бы нашли. А там или ты бы их убил, развязав тем самым полномасштабную войну, или же они тебя на костер отправили…
— Да, но какое отношение к этому имеет амулет?!
— А ты как думаешь? — из последних сил прошептал Нардис. — По-твоему, я рискнул бы высунуться на поверхность, нося на видном месте амулет крови? Или потащил бы домой ворованное серебро, не убедившись, что за нами нет слежки? Поэтому амулет я проглотил. Понадеялся, что его свойства после этого не потеряются. Потом полез наверх, чтобы все проверить, но по дороге оступился, нашумел и… в общем, остальное ты знаешь.
Я уставился на измученного парня так, словно впервые увидел.
Нет, ну каким же надо быть ненормальным, чтобы совать в рот зачарованный предмет, на котором осталась хотя бы капля моей крови? Это же отрава в чистом виде! К ней даже прикасаться лишний раз не рекомендуется. Крысы от одного запаха, бывало, в обморок падали, а если их макали в кровь носом, то быстро начинали задыхаться и помирали в таких муках, что Кариур убивал их сам. Из милосердия.
А этот придурок не только усыпил костлявую охрану, но и сожрал активированный амулет только ради того, чтобы не доставить нам лишних хлопот?
— Даже не знаю, чего в нем больше — отваги, преданности или дурости? — задумчиво проговорил Мор, болтаясь поблизости.
Я,
