Читаем без скачивания Великая смута - Николай Плахотный

Будучи мальцом, любил я вертеться среди взрослых. Бывало, сижу в уголке, навострив уши. Ежели что-то недопонимал, сразу или потом уточнял. Непререкаемым авторитетом был для меня дядя Спиридон, электрик радиоузла. В гражданскую войну он воевал в дивизии Буденного, был политбойцом, то есть агитатором.

Долго пытался я постичь смысл слова «политика». Отцов ответ не удовлетворил, пошел к своему «энциклопедисту». Наш уличный дока глянул на меня искоса, по-птичьи. Хмыкнул и произнес:

– Политика, дружок, это когда взрослые дяди и тети хитрят. Например, черное называют белым и наоборот. Проще говоря, людям мозги засерают.

За всю достаточно долгую уже жизнь много чего я повидал. Но не встречал столько лжи, обмана, плутовства, мошенничества во всех ипостасях, как за последние годы. Откуда взялась эта напасть? По сему поводу в словаре Даля сказано: «Кто крадет, тот и лжет». Такого размаха воровства, разбоя не ведал мир. Мягко говоря, присвоенная олигархами-живоглотами общенародная собственность оценивается в полтора-два триллиона долларов. Сюда надо приплюсовать по меньшей мере 400 миллиардов, изъятых с банковских счетов трудящихся, пенсионеров, сирот, инвалидов. Еще была одна великая воровская акция правительства Черномырдина. Дело касается средств Пенсионного фонда РФ. Это была всесоюзная копилка трудящихся, неприкосновенный запас на случай экономических стихий, просто на черный день. К 1994 году ПФ представлял собой валютный элеватор, объемом в несколько триллионов еще неденоминированных (деревянных) рублей. Точная сумма хранится в секрете.

В какой-то момент премьер Черномырдин вылез с «конструктивной» идеей: позаимствовать энную сумму у пенсионеров для стабилизации промышленного комплекса, среднего бизнеса и поддержать сельское хозяйство. В экономику был вброшен преогромный куш, превышающий годовой госбюджет. Устно и печатно было сказано: о каждой потраченной бедняцкой копейке будет дан полный и подробный отчет.

Денежки словно в омут канули, по поверхности затона кругами пошла легкая зыбь.

Об этой преступной акции власть вспоминать не любит, разговоры на корню пресекаются, хотя с тех пор дважды сменилось руководство Пенсионного фонда. Как-то на пресс-конференции нынешнего председателя ПФ Батанова, спросили: «Какова судьба старого государственного долга?» Геннадий Николаевич сделал круглыми глаза и, растопырив пятерню, изрек: первый раз о тех деньгах слышит.

В финансовом мире произошел поразительный случай. Взаимодавец не только простил, но и забыл зажуленные миллиарды. Кто-то подумает: «О, святая простота». Впрочем, латинскому изречению есть более выразительный русский аналог: «Рука руку моет».

Народ же наш в массе своей памятлив: себе на уме! Да и вряд ли в какой-либо стране сыщется гомо сапиенс, который играючи бросит в прорву свои честные, политые потом и кровью свои жалкие грошенята, ежели только это не полный дурак, не блаженный схимник.

ВА-БАНК

Откроюсь: при социализме жил я не богато и не бедно. За рублем не гонялся. Капитала не скопил. Не возвел палат каменных. Основное богатство – книги. Они занимают половину пространства малометражной квартирки.

Однако кое-какие накопления имел. На 31 декабря девяносто первого года собралась в Сбербанке весомая по тому времени сумма: 3125 рублей с копейками. Этих «бабок» пенсионеру хватило бы на пяток лет безбедного существования.

Обстоятельства вдруг круто переменились: запахло капитализмом. В роковую новогоднюю ночь новоявленный премьер Егор Гайдар совершил умопомрачительный трюк. Обычно иллюзионисты на глазах почтенной публики превращают нечто малозначительное во что-то существенное. Например, простую воду в вино, речную гальку в драгоценный жемчуг, туалетную бумагу – в доллары. Лучезарный Гайдар превзошел всех и вся. Трудовые накопления честного люда (несколько годовых госбюджетов) обратил в мусор.

После взмаха государственным жезлом моя денежная наличность в один миг сжалась до трех рублей 12 копеек. Это было похоже на то, как если бы у запоздалого прохожего в темном закоулке громила конфисковал бумажник и вывернул бы карманы. Тут же разбой был средь бела дня, на виду у всех, в присутствии прокуроров и милиционеров. Пострадало свыше ста миллионов граждан на одной только российской стороне. И еще как бы не столько же или даже больше за ее пределами.

Вот цирк, так цирк!

Очухавшись от шока, смельчаки ринулись в Сбербанки. Я тоже сунулся в заветное окошко. Стал горячиться. На шум явилась заведующая. Отвела меня в сторонку, доверительно сказала:

– Не обессудьте. Мы ведь действуем в полном соответствии с постановлением правительства.

При этом назвала какой-то номер. Да я запамятовал.

Два года не подпускали меня к арестованному вкладу. Говорили: за-мо-ро-жено! Когда же допустили, счет мой опять трансформировался. Теперь на мой вклад можно было свободно – без всякой очереди! – купить полтора кило вареной колбасы. Да-да, той самой легендарной «отдельной», стоившей при социализме 2 р. 30 коп. за кило. Теперь это кажется сказочным. Но ведь было-было! Не хочется, право, старое ворошить, поневоле вспоминается.

Ничто в наше время не происходит случайно. Любая государственного уровня акция имеет властный, так сказать, импульс. Сразу после августовского переворота, словно поганки на фекальных полях после «слепого» дождя, высыпали коммерческие банки-паразиты. По одним сведениям было около 900, по другим – более тысячи. Стояла перед ними задача стратегическая: выманить у доверчивых граждан последние накопления, так называемую наличку. После замороженных в Сбербанках вкладов сделать это было нелегко и непросто. Кремлевские пройдохи придумали схему-заморочку. Смысл оной заключался в следующем: соблазнить доверчивых «совков» баснословными дивидендами.

Неблаговидную – подлую – роль при этом сыграли СМИ. Газеты, радио, ТВ обрушили на головы незадачливой публики разнузданную рекламу. Героем нового времени стал шулер Леня Голубков, загримированный под обаятельного простачка-везунчика. Свой головокружительный бизнес начал он с того, что отнес в комиссионный магазин последние джинсы. На вырученные деньги приобрел 33 билета МММ. Через неделю их стоимость поднялась на 18 процентов. Голубков снова побежал в тот же банк, присовокупив денежки, взятые под процент у бабушки-соседки. Капитал утроился. Так и носился малый, как челнок, туда-сюда. К концу года Голубков стал миллионером. Даже более того.

Я выбрал для себя ЛЛД-банк. Не из жадности, нет. Крайняя нужда заставила. Предстояла сложная, дорогостоящая операция с применением имплантанта. Для чего требовалась наличность: один миллион и 200 тысяч (деноминированных) рублей. К заначке присовокупил отпускные и открыл счет в ЛЛД-банке, гарантировавший вкладчику 350 % годового дохода.

День в день явился к знакомому подъезду за получением возросшего капитала. А тут тишина и мерзость запустения. Тетенька со шваброй сердито сказала:

– Не путайся, дурачок, под ногами. Банкиры твои уже месяц как слиняли вместе с мешками денег.

Новую резиденцию искал по всей Москве. Едва на след нападу, они деру. Озверев, пошел в суд с иском. Судья г-жа Севостьянова, пряча взор, молвила:

– Бросьте свое заявление псу под хвост. Все равно ничего не добьетесь. У них двойная крыша.

Я упорствовал, умолял, грозился. Восемь месяцев спустя иск зарегистрировали. Рассматривать же не торопились. На хождения и сидения (в приемных, коридорах властных структур) потерял более трехсот человеко-часов. Зато чего только не насмотрелся, не наслушался.

В очереди подружился с Сергеем Сергеевичем, вкладчиком «Чара-банк». Товарищ оказался докой в финансовых вопросах. Да и я к тому времени тоже кое-что уже смыслил. В минуту откровенности и уныния высказал выстраданную мысль:

– Мне кажется, что власть заодно с ворюгами.

В ответ спокойно было сказано:

– Не просто заодно, находится в порочном сговоре. Не зря уже открыто говорят об организованной преступности. Это вам не базарные жулики-мазурики. На авансцену жизни вышли матерые хищники, образованные финансовые воротилы. В советское время, разумеется, ничего подобного не было. Все это пришло к нам из хваленого капиталистического рая: буйным цветом распустилось на незагаженной советской почве.

В полутемном закутке враз смолкли праздные разговоры. Жалобщики стали подтягиваться к нашему уголку. Кто-то незлобиво вякнул:

– Странно все это слышать.

Сергей Сергеевич сочувственно глянул на подавшего реплику.

– Хищникам наглости не занимать. И бояться нечего. Ведь работают они под патронажем государства.

– Под патронажем государства. Вы отдаете отчет своим речам? Это же крамола, – упорствовал все тот же оппонент.

– Да, отдаю отчет, товарищ. Кроме двадцатилетнего стажа пребывания в стенах МИДа, в настоящее время являюсь профессором международного права. Так что знаю, что говорю. Все центральные учреждения нашей столицы наводнены спецами-консультантами из США, Германии. Особенно их много в Госимуществе, у Чубайса, а также в Минфине. Они учат нас жить по своим инструкциям. А нашу госсобственность пустили по кругу, делят на манер детской считалки: «Тому дать, другому дать, третьему голову сломать». Ну а кто собственность делит, тот и себя не забывает. Глядишь, через пару годков заморские деляги сами станут владельцами наших заводов, шахт, газет, пароходов, ТВ-каналов. Мы же будем у них батрачить, бегать на побегушках.