Революционное движение было наводнено провокаторами, а точнее — агентами, ведшими двойную-тройную игру: официально сотрудничая с полицией, они на самом деле использовали ее для осуществления своих антирусских планов. Состоя в различных нелегальных организациях, они, когда это было им нужно, выдавали полиции «собратьев по борьбе», но чаще всего использовали их в своих интересах для различных махинаций и убийств людей, стоявших на принципах сохранения основ, традиций и идеалов России. Так, известный провокатор Азеф Евно Фишель, один из организаторов партии эсеров, член ее ЦК и руководитель Боевой организации, на самом деле использовал эту партию для осуществления преступных планов сил, стоявших за его спиной. В 1901 году он выдал полиции съезд своих соратников-эсеров и одновременно в 1904-1905 годах вместе с ЦК партии эсеров подготовил и осуществил убийства государственных деятелей — министра внутренних дел В.К. Плеве и великого князя Сергея Александровича. В 1908 году Азеф «сдал» в полицию несколько своих товарищей-боевиков и вместе с тем продолжил участие в организации убийств русских государственных деятелей. Аналогичную роль играл и убийца Столыпина Мордка Богров, который свои националистические устремления скрывал, служа в полиции секретным агентом, выдавая, когда ему надо, своих «товарищей по партии».
Немало провокаторов работало и в большевистской фракции. Чего стоит хотя бы Малиновский, член ЦК РСДРП, один из ближайших соратников Ленина, руководитель большевистской фракции в Государственной Думе. В течение семи лет он составлял донесения в полицию и вместе с тем вел активную революционную борьбу.
Уникальным опытом провокаторства была деятельность «Общества рабочих механического производства» в Москве и Петербурге, созданного полковником полиции С.В. Зубатовым; продолжателем этого общества стало «Собрание русских фабрично-заводских рабочих г. Петербурга», которое с 1904 года возглавил агент полиции священник Г. Гапон.
Сегодня точно установлено, что в рядах главных революционных партий (прежде всего в РСДРП) действовало около 2070 штатных секретных сотрудников, не считая «штучников», поставлявших сведения эпизодически.136 Таким образом, по крайней мере каждый пятый «профессиональный» революционер по совместительству «подрабатывал» в полиции. Видимо, близок к истине был князь Голицын, который в записке, переданной Николаю II, писал, что «нет такого социал-демократа или социал-революционера, из которого за несколько сот руб. нельзя было бы сделать агента Охранного отделения».137
По традициям революционной среды половые отношения между мужчиной и женщиной носили беспорядочный характер. Под предлогом того, что надо все силы отдать революции, отвергались законный брак и семья и принимался так называемый натуральный брак, т.е. сожительство, как в природе, то с одним, то с другим. Детей же отдавали на воспитание чужим людям или родственникам.
Время от времени в революционной среде проводились кампании по выявлению провокаторов. Носили они характер внутренних склок и сведений счетов. На друг друга сыпались обвинения в провокаторстве. Тогда за дело принимались «профессиональные» специалисты по провокаторам. Самыми знаменитыми из них были Бакай и Бурцев.
Один из них, бывший полицейский осведомитель М.Е. Бакай; по собственному желанию тот поступил секретным сотрудником в Охранное отделение, где занимался разными махинациями, используя полученные там секретные сведения в личных интересах. В Екатеринославе открыл революционную, а отчасти и боевую организацию, выдал типографию в Чернигове, раскрыл целую группу революционеров, арестованных в разных местах России, в Варшаве раскрывает польскую террористическую организацию и одновременно проводит махинации с двумя евреями, Зегельбергом и Пинкертом, — они, пользуясь его осведомленностью, узнают о делах, которые направляются к прекращению, и, соображая, какие лица должны быть скоро освобождены из-под ареста, начинают вымогать у родственников этих лиц крупные суммы денег, якобы за их освобождение из-под ареста. Разоблаченного на этом деле Бакая увольняют в отставку, но тот, не теряя духа, сразу же переходит на сторону революционеров, бежит за границу, начинает приторговывать секретными сведениями, ему лично известными, принимая заказы на разоблачение «провокаторов».
Под стать Бакаю был и масон В.Л. Бурцев, убежденный террорист, готовый на цареубийство. За призывы к цареубийству, которые он печатал в своем журнале «Народоволец», был в 1899 году осужден английским судом к 18 месяцам принудительных работ. После отсидки отправляется в Швейцарию, откуда был выслан за издание брошюры «Долой царя», также призывавшей к цареубийству.138 Разочаровавшись в прежней деятельности, Бурцев стал зарабатывать себе на хлеб собиранием компромата на разных представителей революционного движения, открыв что-то вроде тайного бюро по розыску «провокаторов». В своей деятельности опирался на связи с масонскими ложами, имевшими своих людей в русской полиции и поставлявшими ему материал в Интересах «братского» дела.
Между членами разных антирусских партий не было сомнения, что после прихода к власти одной из них члены ее немедленно вырежут своих союзников. Особенно принципиально были настроены большевики. Руководитель эсеров В. М. Чернов рассказывает, что как-то в Швейцарии, беседуя с Лениным за кружкой пива, он задал ему вопрос: «Владимир Ильич, да придя вы к власти, вы на следующий день меньшевиков вешать станете!» На что Ленин ответил: «Первого меньшевика мы повесим после последнего эсера», — прищурился и засмеялся.139
Проблему денег каждая партия решала по-своему. На разных этапах революционной работы источники были разные — от добровольных пожертвований до грабежа банковских учреждений, но был один постоянный источник — иностранное золото.
Директор Департамента полиции А.А. Лопухин, впоследствии тесно связанный с масонскими кругами, в 1903 году задавался вопросом, откуда революционеры берут деньги на свою антирусскую работу, и сам отвечал на него: «Масонство… в котором главную роль играют все-таки евреи, страшно нам как сила не действующая, а оказывающая поддержку; от него, по всей вероятности, у революционеров деньги…».140 Конечно, финансировали революционеров не только масоны, но и иностранные спецслужбы. Фактически все националистические организации находились на содержании иностранных спецслужб. Украинские самостийники и польские сепаратисты — на содержании у Англии и Германии, закавказские группировки — у Турции, еврейские — у США, Франции, Великобритании. В 1904-1905 годах почти все революционное движение России «работало» на деньги японского правительства.
Питательным бульоном, на котором вызревали антирусские силы, была определенная часть еврейства, а ее националистические организации, и прежде всего сионизм, — локомотивом движения других антирусских партий.
Сионистское движение в России формируется на базе уже упомянутого мною «Общества по распространению просвещения между евреями России». Именно оно создает тщательно законспирированные структуры, В 90-е годы в Москве существует кружок «Друзей Сиона» под руководством доктора Членова. На территории России — в Варшаве, Вильно, Друскининкае и некоторых других городах — проходят сионистские съезды и сходки. Так, 9 июля 1898 года в «Виленском вестнике» еврейский автор описывал сходку сионистов в одном из губернских городов: «Не нужды меньшей братии, не ее обездоленное положение заставило мирно сойтись под одним кровом столь различные общественные элементы, а какая-то проникнутая фанатизмом идея о будущем еврействе, какое-то болезненное желание гласно засвидетельствовать свою горячую преданность иудейскому племени… Умственно и экономически бедный еврей, подпав влиянию сионистов, совершенно теряет под собой почву, и тогда никакие силы не способны сделать его русским гражданином».
К концу XIX века сионизм обладает самой развитой партийной организацией в России, охватывая несколько тысяч активных членов. В августе 1902 года происходит Всероссийский съезд в Минске, ставшем родиной многих антирусских организаций. Конечно, успехи сионистов в России были менее значительны, если бы не поддержка российской полиции. Как мы уже говорили, в 1900 году полковник Зубатов вместо активной борьбы с сионизмом, имевшим откровенно антирусскую направленность, начинает организационно и финансово помогать сионистам в их работе. Ряд сионистов (М. Вильбушевич, Г. Шаевич, И. Шапиро и др.) становятся платными агентами русской полиции и за ее счет и с ее поддержкой разъезжают по всей России для налаживания сионистской работы. С ведома полиции создаются сионистские кружки, издательства, разные «просветительские» группы.
