ядра, не долетев до фрегата, подняли фонтаны воды.
– Ну, коли вы так, — сердито сказал Гагемейстер, — то мы вот эдак. — И подал знак «пали!».
Пушки дружно рявкнули, и десяток брандскугелей с дымящимися хвостами врезались в деревянный борт и надстройки верхней палубы брига. Раздались взрывы, полетели обломки рангоута, заметались языки огня. Экипажу стало не до артиллерийской дуэли — надо было срочно тушить пожар. На бриге переложили руль, и он круто пошел влево, уходя от очередного залпа.
Второй шла шхуна. По ней фрегат ударил картечью, и этого ей оказалось достаточно, чтобы бежать с поля боя.
Второй бриг, не дожидаясь своей порции снарядов, последовал за шхуной.
А на «Конститьюшен» пожар разгорелся не на шутку. Команда не справлялась с огнем, пожиравшим разрушенный такелаж и трюмы судна, там и сям замахали белыми тряпками, призывая на помощь. Прыгать за борт матросы опасались: в воде были замечены акулы.
Гагемейстер приказал спустить шлюпки и налегать изо всех сил на весла ради спасения людей.
Спасли всех, кроме четырех убитых взрывами — трех матросов и боцмана. Последним полыхавшее жаром и медленно погружающееся в глубину судно покинул капитан Майкл Коннери.
Прибыв на фрегат, он отдал свою шпагу капитану Гагемейстеру и поинтересовался, как будут относиться к его экипажу.
– Как к спасенным после кораблекрушения, — ответил Леонтий Андрианович, возвращая шпагу. — Россия не воюет с Соединенными Штатами, и вы не военнопленные.
– Я склоняю голову перед вашим благородством, — напыщенно сказал Коннери, — и прошу принять мои извинения в связи с инцидентом. Мы вас приняли за конкурентов.
– Вот как?! — в голос хмыкнули и переглянулись капитан фрегата и полномочный представитель РАК.
– А вы что, уже обосновались тут? — полюбопытствовал Гагемейстер, приглашая Коннери в кают-компанию на обед.
– О да! Местный король без нас шагу ступить не может. Предлагает любые льготы, лишь бы мы снабжали его современными товарами.
– Это какими же? — проявил интерес теперь уже Тараканов.
– Теми же, какие ваша Россия покупает в Европе, — усмехнулся Коннери и победно глянул на своих недавних победителей: вот, мол, как я вас поставил на место, вам подобающее.
Они оба отлично поняли подкладку слов бостонца и отнеслись к ним почти одинаково — озабоченно, только озабоченность эта выразилась по-разному.
– А крыть-то нам, Андреяныч, нечем, — сказал по-русски Тараканов. — Из России, ли чё ли, эти товары везти? Так выйдет себе дороже.
– А не надо из России везти, — возразил Гагемейстер тоже по-русски. — Надо в Русаме свои производить. Чтобы не хуже были европейских. Штатники делают, а мы что, не сможем? Как говорят у нас в Эстляндии: если нет своих крыльев, чужие тебя не поднимут.
– Ишь ты-ы! — восхитился Тараканов. — Ладный, однако, выйдет из тебя правитель! Не хужей Андреича. А у нас тоже, знашь ли, поговорка имеется: не боги горшки обжигают. Вот! Вызнаем у здешнего короля, что ему бостонцы всучивают, и предложим то же, да подешевше. Глядишь, и решим все добром да ладом. А?
– Ну, вряд ли Баранов или даже я быстро сумеем наладить в Русаме производство товаров европейского качества… — с сомнением протянул Гагемейстер.
Тараканов немного подумал. Посмотрел на Коннери, который потягивал ром, равнодушно внимая разговору на незнакомом языке, и лицо его просветлело.
– А быстро навряд ли понадобится. Бостонцы наверняка уже снабдили его барахлом на много лет вперед. А главное, думается мне, королю не одежки да обувки спонадобятся и даже не ружья с пистолетами, — просить он будет то, что ему, окромя Русама, никто не даст…
– И что же это такое? — удивился Гагемейстер.
– Фрегат железный, как наш «Святой Николай», — торжествующе заявил Тараканов. — Он ему нужон, чтобы власть свою над всеми Гавайями держать. А мы ему фрегат дадим вместе с командой — матросов-то у него нет! — да еще и винтовой. И уголь будем продавать для машины. Вот и будет король наш с потрохами!
– Ммда, в этом что-то есть, — согласился глава Адмиралтейства. — Передадим королю тот, что начали строить. А два фрегата, да еще с полным вооружением, живо отвадят от архипелага всех, кому тут быть не полагается.
– С тем и пойдем на переговоры, — заключил полномочный представитель Российско-американской компании.
Переговоры прошли более чем успешно.
Тараканов как в воду глядел. Королю Камеамеа после осмотра «Святого Николая» захотелось иметь точно такой же корабль, разумеется, вместе с командой. Что и было отмечено в двустороннем соглашении. РАК получила право основывать на островах свои торговые фактории, строить форты и заниматься хозяйством и взяла на себя обязательство охранять королевство Гавайи от любых внешних посягательств. Интересы Каумуалии в расчет не принимались.
Компания открыла на Оаху свое постоянное представительство, возглавить которое, по настоянию короля, пришлось Тимофею Никитичу. Вот тут и вспомнил Тараканов хмурые проводы на причале Ново-Архангельска и в который раз пожалел, что так небрежно обошелся с самыми родными людьми. Кто знает, сколько тут придется прожить!
Оставалось одно: выписать сюда, на Гавайи, всю семью.
Глава 22
Осень 1819 года
Эмильен Текумсе пил «горькую» и не пьянел. Да и с чего пьянеть-то — кактусовая водка была слабенькой и даже сладковатой, для русского человека, вроде кваса или бражки, — а Эмильен, несмотря на имечко, был русским. Правда, ежели бражки выхлебать хороший жбан — можно забалдеть, а этот мескаль, поставляемый контрабандистами из Мексики, никак не «цеплял».
И все ж таки контрабандисты молодцы, подумал Эмильен, открывая очередной штоф, ежели б не они, вообще можно было бы с тоски окочуриться.
Тосковал Пугач от безделья, а делом для него после битвы у Александровского поста стала война. Сейчас он вот уже два месяца сидел с бригадой русских волонтеров в этом городишке, название которого невозможно запомнить, и пил мескаль. Волонтеры разместились по нескольку человек по квартирам и занимались, наверное, тем же — командир не интересовался. Военные действия закончились — надолго ли, никто не знал. Последние полгода пришлось почесать кулаки с республиканской Мексикой, вздумавшей предъявить права на Новую Испанию, которая как раз и представляла собой федерацию Орегона и Калифорнии вкупе с владениями Российско-Американской компании на побережье океана — где-то около восьми сотен верст в длину и сотню в ширину. Четыре месяца вламывали армии Мигеля Идальго[30], пока тот не понял, что не следует вести себя так же, как поганые колонизаторы, и борцам за независимость лучше дружить между собой, а всем вместе — с русскими.
И теперь вот — два месяца отдыха, черт бы его побрал!
Верховный вождь племен Орегона и Калифорнии Маковаян отбыл в Священный город Текумсе, столицу федерации. Он
